Тарзан неукротимый. Тарзан Грозный. Тарзан и Золотой лев - Эдгар Райс Берроуз

накормили и приняли со всем радушием. Освоив их язык, я постарался внушить им идею, что я все же бог, и это мне тоже удалось, вот только один старик, который был у них кем-то вроде жреца или шамана, начал завидовать моей возрастающей власти. Это стало началом конца и едва не стало концом буквально. Он сказал им, если я бог, то у меня не потечет кровь, когда меня проткнут ножом, а если потечет, это, соответственно, докажет, что я не бог. Я ни о чем не подозревал, а он уже все приготовил для испытания перед всем поселением, назначив его в ночь одного из бесчисленных праздников, когда они пировали и пили во славу своего языческого божества, Джэд-бен-Ото. Под воздействием местной чудовищной выпивки они согласились бы на любое кровавое действо, какое бы ни затеял их шаман. Мне рассказала о грядущем празднике одна женщина, не для того, чтобы предостеречь меня или спасти, – ею двигало простое женское любопытство, истеку я кровью или нет, если ткнуть меня кинжалом. Похоже, она не могла дождаться момента испытания, ей хотелось узнать немедленно: я перехватил ее руку, когда она попыталась ткнуть меня ножом в бок, я заставил ее объясниться, и она с непередаваемой наивностью выложила мне все. Воины уже начали напиваться, и не было смысла взывать ни к их рассудительности, ни к их суеверности. Оставалась одна альтернатива смерти – побег. Я заявил женщине, что вне себя от ярости, я оскорблен подобным покушением на мою божественную сущность и в знак своего неудовольствия я немедленно покидаю их на произвол судьбы. «Сию секунду возвращаюсь на небеса!» – воскликнул я. Она хотела пойти со мной и посмотреть, как я вознесусь, но я сказал, что глаза ей выжжет огонь, сопровождающий мой уход, она должна немедленно бежать и не возвращаться сюда хотя бы час. Еще я произвел на нее впечатление, заявив, что никому нельзя заходить в эту часть поселения означенное время, потому что тогда не только они, но и она заодно сгорят в божественном огне. Это произвело на нее сильное впечатление, и она тут же ушла, сказав напоследок, что, если я исчезну в течение часа, все в деревне будут знать, что у них побывал Джэд-бен-Ото собственной персоной; наверное, знают теперь, потому что я совершенно точно исчез раньше, чем через час, и с тех пор не отваживался бродить в окрестностях города Бу-лура. – И он разразился сиплым кудахчущим смехом, от которого у Джейн пошли мурашки.

Пока Обергатц рассказывал, Джейн выдернула копье из тела антилопы и начала понемногу свежевать тушу. Мужчина не сделал попытки помочь ей, он стоял, продолжая свой рассказ, и смотрел на нее, то и дело проводя грязными пальцами по свалявшимся волосам и бороде. Все его лицо и тело было покрыто коркой грязи, и он был голый, если не считать драной засаленной шкуры на бедрах. Из оружия у него была дубинка и нож работы ваз-донов, украденный из города Бу-лура; впрочем, гораздо больше, чем грязь или оружие, женщину беспокоили этот кудахчущий смех и странное выражение в глазах.

Она продолжала между тем заниматься своей работой, отрезая те части туши, которые ей требовались, забирая ровно столько мяса, сколько сможет съесть, прежде чем оно испортится, поскольку она все-таки не была истинной обитательницей джунглей, способной питаться мясом с душком, а затем она распрямилась и посмотрела немцу в лицо.

– Лейтенант Обергатц, – произнесла она, – по какой-то случайности мы встретились снова. Наверняка вы искали подобной встречи не больше, чем я. У нас с вами нет ничего общего, кроме определенных чувств, вероятно порожденных моей природной неприязнью и подозрительностью на ваш счет, как одного из тех людей, которые стали причиной всех несчастий и лишений, какие я терплю бесконечные месяцы. Этот крошечный уголок мира принадлежит мне по праву первооткрывателя и обитателя. Уходите и дайте мне возможность насладиться покоем, насколько это возможно. Это меньшее, что вы можете сделать, чтобы загладить свою вину передо мной.

Он мгновение таращился на нее своими рыбьими глазами, а затем с его губ сорвался безрадостный и жуткий смешок.

– Уйти! Оставить вас одну! – воскликнул он. – Я же нашел вас. Мы станем хорошими друзьями. Во всем мире больше нет никого, кроме нас. Никто никогда не узнает, что мы делаем, что с нами происходит, и вот теперь вы просите меня уйти и оставить вас в этом адском одиночестве. – Он снова засмеялся, хотя ни мышцы вокруг глаз, ни рот не выражали и намека на веселость – то был просто пустой звук, имитировавший смех.

– Не забывайте о вашем обещании, – сказала она.

– Обещание! Обещание! Что такое эти обещания? Они существуют для того, чтобы их нарушать, – мы научили этому мир в Льеже и Лёвене. Нет, нет! Я никуда не уйду. Я останусь и буду вас защищать.

– Я не нуждаюсь в вашей защите, – возразила она. – Вы уже видели, что я способна пользоваться копьем.

– Да, – признал он, – но будет неправильно оставить вас здесь одну, вы же все-таки женщина. Нет, нет, я офицер кайзера, я не могу бросить вас.

Он снова засмеялся.

– Мы могли бы быть очень счастливы здесь вдвоем, – прибавил он.

Она не смогла подавить нервную дрожь и на самом деле даже не попыталась скрыть свое отвращение.

– Я вам не нравлюсь? – спросил он. – Что ж, это так грустно. Но однажды вы полюбите меня. – И снова раздался его жуткий смех.

Джейн собрала куски мяса в снятую шкуру, подняла получившийся узел и закинула за плечо. В другой руке она держала копье, глядя немцу в лицо.

– Уходите! – приказала она. – Хватит попусту сотрясать воздух. Это моя земля, и я стану ее защищать. Если снова увижу вас поблизости, я вас убью. Это понятно?

Черты лица Обергатца исказились от злости. Он замахнулся своей дубинкой, надвигаясь на нее.

– Стоять! – приказала она, отводя назад руку с копьем для броска. – Вы видели, как я убила антилопу, и вы справедливо заметили, что никто и никогда не узнает, чем мы здесь занимаемся. Сложите вместе эти два факта, офицер кайзера, и придите к верным выводам, прежде чем сделать еще шаг в мою сторону.

Мужчина остановился, и дубинка в его руках опустилась.

– Ну же, – взмолился он, как ему казалось, примирительным тоном. – Давайте будем друзьями, леди Грейсток. Мы можем во многом помочь друг другу, и я обещаю не причинять вам вреда.

– Не забывайте о Льеже и Лёвене, – напомнила она с усмешкой. – Я теперь ухожу – постарайтесь не ходить за мной. Все, что находится в дне пути в любую сторону от этой точки, можете считать моими владениями. Если я еще раз увижу вас в своих границах, я вас убью.

Можно было не уточнять, серьезно ли она говорит, и мужчина вроде бы