Тарзан неукротимый. Тарзан Грозный. Тарзан и Золотой лев - Эдгар Райс Берроуз

Глава 19

Диана из джунглей

Джейн добыла свою первую дичь и ужасно гордилась собой. Это был не бог весть какой зверь – всего лишь заяц, однако же он стал знаменательной вехой в ее бытии. Точно так же, как в туманном прошлом, когда первый охотник определил судьбу всего человечества, это событие, похоже, несколько иначе обрисовало ее дальнейшую судьбу. Она больше не зависела от диких фруктов и прочей растительности в вопросах выживания. Теперь она сама могла добыть себе мяса, дарующего силу и выносливость, которые столь необходимы, чтобы справляться с тяготами первобытного существования.

Следующим шагом стал огонь. Она могла бы научиться есть мясо сырым, как это делал ее господин и повелитель, однако эта мысль вызывала отторжение. Эта мысль была поистине отвратительна! Впрочем, у нее имелись соображения по поводу огня. Она как следует продумала все заранее, но была слишком занята, чтобы воплотить свой план, да и до сих пор в огне не было срочной необходимости. Теперь же все изменилось – у нее есть что готовить, и рот наполнялся слюной при виде добычи. Она зажарит мясо над тлеющими углями. Джейн заторопилась к своему дереву. Среди сокровищ, найденных на дне ручья, было несколько кусочков вулканического стекла, прозрачных как хрусталь. Она поискала, пока не нашла тот, на который возлагала надежды, – слегка выпуклый. Затем она торопливо слезла вниз и собрала небольшую кучку очень сухой коры, превратившейся в труху, палых листьев и травы, долго пролежавших на жарком солнце. Рядом она приготовила запас хвороста и сухих веток, маленьких и больших.

Дрожа от сдерживаемого волнения, она навела кусочек стекла на кучку трута, медленно водя из стороны в сторону, пока солнечные лучи не сфокусировались в одну точку. Она ждала, затаив дыхание. Как же медленно! Неужели все ее надежды пойдут прахом, несмотря на тщательно продуманный план? Нет! Тонкая струйка дыма изящно завивалась в неподвижном воздухе. Уже скоро трут заалел и неожиданно вспыхнул. Джейн стиснула руки под подбородком, вскрикнув от восторга. Она добыла огонь!

Она подкинула хвороста, затем веток покрупнее и наконец подтащила небольшое бревно, положив одним концом в огонь, который уже радостно потрескивал. То был самый сладостный звук, какой ей доводилось слышать за многие месяцы. Однако она не смогла дождаться, пока нагорит столько углей, чтобы хватило зажарить зайца. Она как можно быстрее сняла с туши шкурку и выпотрошила, закопав и шкуру и кишки. Этому она научилась у Тарзана. Прежде всего, это отвечало необходимости соблюдать чистоту в лагере, а кроме того, помогало уничтожить запах, который иначе быстро привлечет людоедов.

Затем она насадила тушку на палку и расположила над огнем. Часто поворачивая тушку, она не давала ей подгореть и в то же время тщательно прожарила мясо со всех сторон. Когда все было готово, она забралась повыше, на свое спасительное дерево, чтобы насладиться обедом в тишине и покое. Никогда в жизни, подумала леди Грейсток, не пробовала она ничего более вкусного. Она с нежностью погладила свое копье. Оно принесло ей этот вкуснейший деликатес, а вместе с тем и ощущение громадной уверенности и безопасности, каких она не испытывала с того страшного дня, когда они с Обергатцем израсходовали свой последний патрон. Она никогда не забудет тот день: казалось, он состоял из череды страшных зверей, которые шли на них один за другим. Они не так долго пробыли в этих странных краях, но тем не менее считали, что уже привыкли к опасностям, ведь они изо дня в день сталкивались с жуткими существами; однако в тот день… она каждый раз содрогалась, вспоминая о нем. Своим последним патроном она убила черно-желтого полосатого зверя, похожего на льва, с громадными саблеобразными зубами, когда тот уже набросился на Обергатца, который впустую разрядил в него последний патрон из своей винтовки. Они несли с собой ставшие бесполезными винтовки еще весь следующий день, но в итоге выбросили их, как выбросили и мешавшие движениям патронные ленты. Она до сих пор не понимала, как они выжили в следующую неделю… А затем на них напали хо-доны и взяли ее в плен. Обергатц сбежал… она снова переживала те события. Никаких сомнений, что он уже погиб, если только не сумел перебраться на эту сторону долины, где, совершенно очевидно, обитает не так много хищников.

Теперь все дни Джейн были полны забот, ей не хватало светлых часов в сутках, чтобы совершить все множество дел, намеченных с того момента, когда она решила, что оказалась в идеальном для жизни месте, если только удастся смастерить орудия, необходимые ей для добычи мяса и самообороны.

Она понимала, что в дополнение к копью должна обзавестись ножом и луком со стрелами. Вероятно, когда она смастерит все это, то всерьез задумается о попытке марш-броска до ближайшего аванпоста цивилизации. Ну а между тем необходимо соорудить какое-нибудь укрытие, в котором она будет чувствовать себя в безопасности по ночам, поскольку Джейн знала, что в любую ночь на ее дерево может пожаловать рыщущий в поисках добычи леопард, хотя до сих пор она не видела их на этой стороне долины. Если не считать подобной опасности, она ощущала себя сравнительно спокойно в своем вознесенном на высоту убежище.

Заготовка длинных шестов для строительства дома занимала все светлые часы суток, которые она не посвящала добыче пищи. Эти шесты она затащила высоко на дерево и соорудила из них настил, выбрав для основы две толстые ветки, к которым привязала шесты, скрепив их между собой волокнами крепких ползучих растений, во множестве произраставших рядом с ручьем. Таким же образом она построила стены и крышу, накрыв последнюю несколькими слоями огромных листьев. Самым важным и интересным делом оказалось устройство зарешеченных окон и двери. Окна, их было два, получились большие, с намертво зафиксированными решетками, а дверь маленькая, чтобы было легче забаррикадироваться, – простое отверстие, позволявшее ей легко забраться внутрь на четвереньках. Она потеряла счет дням, ушедшим на строительство дома; впрочем, время было дешевым ресурсом – его у нее было больше, чем всего остального. Время так мало значило для нее, что она даже утратила желание вести счет дням. Она понятия не имела, как давно они с Обергатцем сбежали из деревни чернокожих, и лишь смутно догадывалась, какое сейчас время года. Она работала до изнеможения по двум причинам: побыстрее закончить сооружение своего маленького убежища, а еще дойти к вечеру до такой степени физического истощения, чтобы крепко проспать все страшные часы до нового рассвета. На самом деле домик