Тарзан неукротимый. Тарзан Грозный. Тарзан и Золотой лев - Эдгар Райс Берроуз

посудины с колесами на корме или по бортам взбаламутят ил со дна Джэд-ин-лала, обращая его голубые воды в грязно-коричневые; безобразные пирсы, без сомнений, протянутся в озеро от убогих строений из гофрированного железа, ибо таковы все прогрессивные города мира.

Но придет ли сюда цивилизованный человек? Тарзан надеялся, что нет. На протяжении бесчисленных поколений цивилизация расползалась по планете; она отряжала своих эмиссаров на Северный полюс и на Южный; она однажды обошла по кругу Пол-уль-дон, может быть даже не раз, но она так и не коснулась его. И не коснется, даст Бог. Может быть, он постоянно сохраняет этот небольшой кусочек суши таким, каким он сотворил его, ведь хо-доны и ваз-доны, выскребающие его скалы, никак не исказили прекрасный лик природы.

Сквозь окна проникало достаточно света, чтобы Тарзан как следует рассмотрел свою пещеру. Она оказалась довольно просторной, в дальних концах имелось по двери – большая дверь для людей и дверь поменьше для львов. Обе были закрыты тяжелыми массивными камнями, которые опускались по специальным желобам. Два окошка были маленькими, с частыми решетками, первыми железными решетками, какие Тарзан увидел в Пол-уль-доне. Решетки были вделаны в отверстия в каменной стене так надежно и аккуратно, что побег казался невозможным. И все же спустя несколько минут своего заточения Тарзан уже начал готовить побег. Старый нож из его сумки явился на свет, и человек-обезьяна принялся неторопливо скоблить и отбивать каменную крошку над решеткой одного из окон. Работа была небыстрая, однако Тарзан обладал терпением абсолютно здорового человека.

Каждый день ему приносили еду и воду, быстро просовывая в маленькую дверь, которую приподнимали ровно на столько, чтобы прошли подношения. Узник начал считать, что его берегут для чего-то иного, помимо львов. Однако это не имело значения. Если они намерены продержать его в темнице еще несколько дней, то могут выбирать для него какую угодно судьбу – его не будет здесь, когда они придут за ним.

А затем в один из дней в город Ту-лур прибыл Пэн-сэт, правая рука Лу-дона. Он явился как официальный посланник с недвусмысленным сообщением для Мо-сэра от верховного жреца Э-лура. Лу-дон решил, что Мо-сэр должен стать царем, и он приглашает Мо-сэра незамедлительно отправиться в Э-лур; затем Пэн-сэт, передав это сообщение, спросил разрешения пойти в храм Ту-лура и помолиться – здесь он отыскал верховного жреца Ту-лура, которому предназначалось настоящее послание от Лу-дона. Оба священнослужителя уединились в маленькой комнатке, и Пэн-сэт зашептал на ухо верховному жрецу:

– Мо-сэр хочет стать царем, – начал он, – и Лу-дон хочет стать царем. Мо-сэр хочет оставить себе пленника, называющего себя Дор-уль-Ото, а Лу-дон хочет его убить, и вот теперь, – он придвинулся ближе к уху верховного жреца Ту-лура, – если ты готов занять пост верховного жреца в Э-луре, это в твоей власти.

Пэн-сэт умолк, дожидаясь ответа. Верховный жрец Ту-лура был заметно потрясен. Стать верховным жрецом в Э-луре! Это почти так же здорово, как стать царем всего Пол-уль-дона, настолько велика власть того, кто выбирает жертвы для алтарей Э-лура.

– Как же? – прошептал верховный жрец. – Как же я могу сделаться верховным жрецом Э-лура?

И снова Пэн-сэт придвинулся ближе.

– Убив одного и доставив другого в Э-лур, – пояснил он. Затем он поднялся и вышел, прекрасно зная, что его собеседник заглотил наживку и можно не сомневаться, что тот сделает все необходимое, чтобы заполучить главную награду.

Пэн-сэт ошибся лишь в одной мелочи. Верховный жрец Ту-лура в самом деле был готов на убийство и предательство, чтобы занять высокий пост в Э-луре; вот только он не понял, кого из назначенных жертв надо убить, а кого доставить к Лу-дону. Пэн-сэт, знакомый со всеми подробностями замысла Лу-дона, допустил вполне предсказуемый промах, решив, что и его собеседник прекрасно понимает необходимость публичного принесения в жертву фальшивого Дор-уль-Ото, которым верховный жрец Э-лура сможет укрепить свой пошатнувшийся авторитет, тогда как убийство Мо-сэра, претендента на престол, устранит единственное препятствие для Лу-дона, задумавшего объединить обе власти: религиозную и светскую. Верховный жрец Ту-лура же решил, что ему поручено убить Тарзана и привезти в Э-лур Мо-сэра. Еще он решил, что, выполнив все это, станет верховным жрецом в Э-луре, вот только он не знал, что уже выбран тот жрец, который убьет его, как только он явится в Э-лур, как не знал, что для него уже выкопана секретная могила в полу подземной камеры того самого храма, управлять которым он мечтает.

И вот, вместо того чтобы готовить убийство своего вождя, он повел дюжину бессовестно подкупленных воинов по темным коридорам под храмом, чтобы расправиться с Тарзаном в львиной яме. Наступила ночь. Один-единственный факел направлял шаги убийц, которые потихоньку крались зловещим путем, ведь они понимали, что собираются совершить то, чего не хотел делать их вождь, и нечистая совесть заставляла их ступать как можно тише.

Человек-обезьяна в темноте своего узилища занимался казавшейся бесконечной работой по выскребанию и выниманию камня. Его чуткие уши уловили приближавшиеся шаги в коридоре снаружи – кто-то шел к двери побольше. До сих пор звуки шагов всегда звучали со стороны малой двери – шагов единственного раба, который приносил еду. На этот раз людей было гораздо больше, а их появление в столь поздний час невольно заставляло предположить худшее. Тарзан продолжал трудиться над решеткой. Он услышал, как они остановились перед дверью. Теперь тишину нарушал только скрежет, скрежет, скрежет неутомимого ножа человека-обезьяны.

Те, снаружи, услышали; они вслушивались, пытаясь понять, что это значит. Они перешептывались, обсуждая дальнейшие действия. Двое быстро поднимут каменную дверь, а остальные ворвутся и обрушат свои дубинки на узника. Они не станут рисковать, потому что истории, циркулировавшие по Э-луру, добрались и до Ту-лура – истории о громадной силе и поразительных способностях Тарзана-джэд-гуру, – и на лбах воинов сейчас проступала испарина, хотя в сыром коридоре было прохладно, а их было двенадцать против одного.

А затем верховный жрец подал сигнал: дверь откатили наверх, и десять воинов запрыгнули внутрь с дубинками наготове. Три тяжелых орудия пролетели через пещеру в сторону самого темного пятна на погруженной в тень противоположной стене, а затем, когда жрец осветил факелом пещеру, они увидели, что метали свои дубинки всего лишь в скомканные шкуры, сорванные с окон, а в пещере, кроме них, никого.

Один из них поспешил к окну. Там остался всего один прут от решетки, и к нему был привязан конец веревки, сплетенной из кожаных шнурков, нарезанных из шкур с окон.

К обычным опасностям в жизни Джейн Клейтон теперь прибавился Обергатц, узнавший, где она обитает. Лев с леопардом стали бы меньшей причиной для тревог, чем возвращение этого бессовестного пруссака, которого она всегда опасалась, которому не доверяла и чья мерзостность теперь безмерно возросла из-за его неопрятного, грязного внешнего вида, его странного безрадостного смеха и