Тарзан неукротимый. Тарзан Грозный. Тарзан и Золотой лев - Эдгар Райс Берроуз

того, что значили джунгли для него, ведь даже в полном одиночестве, без защиты от ужасных опасностей, она все равно ощущала их притягательную силу – и восторг, который не осмеливалась даже надеяться ощутить снова.

Ах, если бы рядом с ней был ее всемогущий друг! Какая бы это была неподдельная радость и блаженство! Ни о чем другом она не мечтала. Прямые улицы городов, многочисленные удобства и роскошь цивилизации и вполовину не были так привлекательны, как великолепная свобода джунглей.

Лев простонал в темноте где-то справа от нее, вызвав восторженный трепет, прошедший волной по спине. Волосы на затылке как будто зашевелились, и все же она не испугалась. Это мышцы, доставшиеся ей по наследству от какого-то доисторического предка, интуитивно отозвались на присутствие заклятого врага – ничего больше. Она неспешно, с наслаждением двинулась к лесу. Снова застонал лев, на этот раз ближе. Она поискала низко нависавшую ветку и, найдя, легко забралась в гостеприимное укрытие на дереве. За долгое и опасное путешествие с Обергатцем она натренировала мышцы и нервы для подобных, еще недавно из ряда вон выходящих случаев. Она нашла себе безопасное и самое лучшее место для отдыха, как учил ее Тарзан, и свернулась клубочком в тридцати футах над землей, чтобы поспать. Ей было холодно и неудобно, и все равно она заснула, потому что на душе было тепло от возродившейся надежды, а усталый разум получил временную передышку от тревог.

Она спала, пока ее не разбудило жаркое солнце, высоко поднявшееся в небе. Она отдохнула, и теперь телу было так же тепло, как и душе. Ее охватило ощущение легкости, довольства и счастья. Он поднялась на своем слегка покачивавшемся ложе и с наслаждением потянулась: ее обнаженные конечности и гибкое тело покрылись россыпью светлых пятен от солнца, просачивавшегося сквозь листву над головой, и эти солнечные веснушки в сочетании с ленивым движением придали ей некоторое сходство с леопардом. Она внимательно оглядела землю под деревом и старательно прислушалась, нет ли поблизости подозрительных шорохов, выдающих присутствие врагов, будь то люди или звери. Наконец, удостоверившись, что поблизости никого, кого стоило бы опасаться, она сошла вниз. Ей хотелось умыться, но озеро было слишком открыто взглядам и достаточно далеко от спасительных деревьев, чтобы рисковать, пока она не особенно хорошо знакома с местностью. Она бесцельно побродила по лесу, выискивая пищу, которая нашлась в изобилии. Она поела и отдохнула, поскольку пока у нее не было других целей. Свобода была слишком новой, чтобы портить ее, строя планы на будущее. Места скопления людей сейчас казались ей такими абстрактными и недосягаемыми, как полузабытые образы из сна. Если бы она только могла просто жить здесь в покое, дожидаясь, – дожидаясь ЕГО. Старая надежда ожила. Она знала, что в один прекрасный день он придет, если жив. Она всегда это знала, хотя и начала уже подумывать в последнее время, что он придет слишком поздно. Если только он жив! Да, если жив, обязательно придет, а если он не жив, она с тем же успехом может оставаться здесь, как и в любом другом месте, ведь тогда все не имеет смысла, останется лишь смиренно ждать конца.

В итоге она набрела на прозрачный ручей, где напилась и искупалась под нависавшим над водой деревом, на котором можно было бы быстро спастись в случае опасности. Место было красивое и понравилось ей с первого взгляда. Дно ручья выстилали красивые камешки и кусочки похожего на стекло обсидиана. Она набрала горсть камешков и поднесла поближе, чтобы рассмотреть, и тут заметила, что один палец у нее сочится кровью из чистого, прямого пореза. Она поискала причину и быстро обнаружила ее в кусочке вулканического стекла, у которого оказался острый как бритва край. Джейн Клейтон возликовала. Господь посылает ей прямо в руки то, что она сможет в итоге превратить и в оружие, и в инструменты, – режущий край. Все возможно для того, кто обладает подобным сокровищем, – и ничего не под силу тому, у кого такого нет.

Она искала, пока не насобирала множество драгоценных обломков камня, – пока сумка, висевшая у нее на правом боку, не заполнилась почти целиком. Тогда она забралась на большое дерево, чтобы не торопясь рассмотреть добычу: некоторые куски вполне годились для лезвий ножа, другие можно запросто превратить в наконечники копий, а многочисленную мелочь сама природа, кажется, предназначила на наконечники для стрел.

Первым делом она обзаведется копьем – его сделать проще всего. В развилке дерева высоко над землей в стволе было дупло. В нем она и спрятала свои сокровища, кроме одного большого обломка, похожего на лезвие ножа. Вместе с ним она спустилась на землю и нашла тонкое стройное деревцо, прямое как стрела; она перерубила его и перепилила кору, чтобы получился ровный срез. Диаметр был как раз подходящий для древка копья – охотничьего копья, какое больше всего ценили ее возлюбленные вазири. Как часто она наблюдала, как они делают такие копья, и они учили ее пользоваться ими – ими и тяжелыми боевыми, – радуясь и хлопая в ладоши, когда у нее получалось все лучше и лучше.

Она знала ползучие растения с самыми длинными и крепкими волокнами, их она и поискала, а потом отнесла к своему дереву вместе с будущим копьем. Поднявшись к своей развилке ветвей, она приступила к работе, что-то негромко напевая себе под нос. Она поймала себя на этом занятии и улыбнулась – первый раз за все эти горестные месяцы ей захотелось запеть и вот так улыбнуться.

– Я чувствую, – выдохнула она, – я почти чувствую, что Джон рядом, мой Джон, мой Тарзан!

Она укоротила древко копья до нужной длины, удалив все ветки, сучки и кору, она строгала и скребла, убирая все задоринки, пока поверхность не сделалась совершенно ровной и гладкой. После того она расщепила один конец и вставила туда наконечник копья, убирая лишнюю древесину, чтобы он встал как можно плотнее. Покончив с этим, она отложила древко в сторону и принялась распускать повдоль толстые стебли растений, колотя их и выкручивая, пока не отделила и частично не измочалила волокна. Затем она отнесла их к ручью и промыла, после чего снова вернулась на дерево и крепко обмотала ими расщепленный конец древка, который до того использовала, чтобы их распустить, и часть наконечника копья, который она тоже слегка подправила обломком камня. Копье получилось грубое, но лучше она не могла смастерить за такой короткий срок. Позже, пообещала она себе, она сделает еще – много, – и то будут копья, какими могли бы гордиться даже лучшие мастера вазири.

Глава 18

Львиная яма в Ту-луре

Хотя Тарзан обыскивал окраины города почти до зари, он нигде не нашел следа