Тарзан неукротимый. Тарзан Грозный. Тарзан и Золотой лев - Эдгар Райс Берроуз

Флотилия отчалила под аккомпанемент мягкого шороха сотни весел и тронулась в путь, следуя изгибам рек и озер, через которые воды долины Джэд-бен-Ото стекали в огромное болото на юге. Воины гребли, стоя на одном колене, и смотрели вперед, а в последнем каноэ Мо-сэр, утомленный бесплодными попытками добиться ответа от своей угрюмой пленницы, устроился на дне судна, повернувшись к ней спиной, и опустил голову на борт, желая поспать.

И так они двигались в тишине между зеленеющими берегами небольшой реки, вытекавшей из Джэд-бен-лала, – то залитые лунным светом, то погруженные в густую тень там, где большие деревья нависали над потоком, и наконец вошли в воды следующего озера, черные берега которого казались особенно далекими из-за причудливой игра света и тени в лунную ночь.

Джейн Клейтон сидела на корме последнего каноэ в напряженном ожидании. Много месяцев она находилась под неусыпным наблюдением, пленница сначала одной безжалостной расы, а теперь другой. С того давным-давно минувшего дня, когда гауптман Фриц Шнайдер со своей шайкой туземных солдат, выполняя вероломный приказ кайзера, разграбил и уничтожил поместье Грейстоков и взял ее в плен, она ни вздоха не сделала свободно. И тем, что она целой и невредимой вышла из бессчетного множества опасных переделок, она была обязана исключительно благоволению доброго и внимательного Провидения.

Поначалу ее держали в плену по приказу верховного немецкого командования, признавая ее исключительную ценность в качестве заложницы, и на протяжении этих первых месяцев она не знала ни лишений, ни гнета, но, когда немцев стали жестоко теснить под конец их провальной кампании в Восточной Африке, было решено перевезти ее вглубь континента, и вот тут уже действиями пруссаков руководила жажда мести, поскольку стало очевидно, что она больше не представляет никакой военной ценности.

Немцы были по-настоящему злы на ее полудикого супруга, который издевался над ними такими изощренными способами и выводил их из равновесия с таким дьявольским упорством и изобретательностью, что в результате там, где он вел свою личную войну, наблюдалось ощутимое падение боевого духа. Они обвиняли его в гибели нескольких офицеров, с которыми он сознательно расправился собственными руками, а еще в уничтожении части немецких позиций, где началось катастрофическое для них наступление британцев. Тарзан переигрывал их постоянно. Он отвечал на хитрость хитростью, а на жестокость – жестокостями, пока они не начали бояться и не возненавидели одно его имя. О хитроумном трюке, который они проделали, уничтожив его дом, перебив преданных ему людей и обставив похищение его жены так, что он поверил в ее гибель, они пожалели уже тысячу раз и тысячекратно расплатились за свою бездумную жестокость, но затем, не имея возможности обрушить свою месть прямо на него, они замыслили подвергнуть новым страданиям его супругу.

Отправляя ее в сердце континента, чтобы убрать с пути победоносно наступавших британцев, они назначили ее конвоиром лейтенанта Эриха Обергатца, заместителя командира в отряде Шнайдера, единственного из всех его офицеров, избегнувшего жестокой мести человека-обезьяны. Долгое время Обергатц держал ее в местной деревне, вождь которой до сих пор трепетал от страха перед безжалостными немецкими поработителями. Хотя здесь леди Грейсток угрожали одни лишь трудности и лишения, самого же Обергатца держали в узде приказы его далекого командира, но время шло, и жизнь в деревне превратилась в сущий ад из-за жестокостей и бесчинств, учиняемых развязным пруссаком над местными жителями и солдатами из туземцев, – и от затянувшегося безделья в сочетании с бытовыми неудобствами, какие ему приходилось терпеть, и без того буйный темперамент лейтенанта находил выход сначала в мелочных стычках с вождями, а затем и в по-настоящему жестоких издевательствах над ними.

Что не замечал самодовольный немец, было очевидно для Джейн Клейтон: туземные солдаты Обергатца были на стороне деревенских, и все они до смерти устали от его бесчинств; сейчас оказалось бы довольно уже слабой искры, чтобы разгорелось пламя мести и ненависти в том костре, который тупоголовый фриц так старательно сложил под собственной персоной.

И пламя наконец полыхнуло, хотя искра явилась из неожиданного источника в образе дезертира из числа туземных немецких солдат. Со сбитыми ногами, измученный и усталый, он притащился в деревню в конце дня, и раньше, чем Обергатц услышал о нем, вся деревня уже знала, что господство Германии в Африке кончилось. И солдатам-туземцам под началом лейтенанта не потребовалось много времени, чтобы смекнуть: той власти, заставлявшей их служить, больше нет, значит не будет отныне и скудного жалованья. По крайней мере, так они рассудили. Обергатц для них представлял теперь пустое место, лишенный власти, ненавистный чужеземец, и поистине песенка его была бы быстро спета, если бы не одна местная женщина, сильно привязавшаяся к Джейн Клейтон, которая поспешила рассказать ей о смертоносном плане, потому что судьба ни в чем не повинной белой женщины напрямую зависела от участи очень даже виноватого тевтонца.

– Они уже спорят, кто из них будет обладать тобой, – сказала она Джейн.

– Когда они за нами придут? – спросила Джейн. – Ты слышала, о чем они говорили?

– Сегодня ночью, – ответила женщина, – потому что даже теперь, когда никто не станет сражаться за него, они все равно боятся белого человека. Поэтому они придут ночью и убьют его, пока он спит.

Джейн поблагодарила женщину и отправила ее восвояси, чтобы ее никто не заподозрил, когда выяснится, что двое белых узнали о замысле деревенских. Сама же она сразу пошла в хижину, отведенную для Обергатца. Раньше она никогда такого не делала, и немец сильно удивился, увидев, кто к нему заглянул.

Она быстро пересказала все, о чем узнала. Сначала он разразился шумными проклятиями и принялся хорохориться, однако она резко оборвала его.

– Все эти речи бессмысленны, – коротко бросила она. – Вы сделали все, чтобы эти люди возненавидели вас. Неважно, верны или ложны те новости, которые они услышали, они в них поверили, и теперь никто не отсрочит вашу встречу с Творцом. Мы оба будем мертвы к утру, если не сумеем незаметно бежать из деревни. Если сейчас вы отправитесь к ним с вашими глупыми притязаниями на власть, вы умрете немного раньше, вот и все.

– Вы считаете, все настолько плохо? – спросил он, и его тон и манера заметно переменились.

– Все точно так, как я сказала, – ответила она. – Они придут ночью и убьют вас, пока вы спите. Найдите мне пистолет и винтовку с патронами, и мы сделаем вид, что идем в джунгли на охоту. Это вы делали не раз. Возможно, покажется подозрительным, что я иду с вами, но придется рискнуть. И не забудьте, мой дорогой герр лейтенант, проклинать и колотить ваших слуг, чтобы они не заметили перемены