Сибирский приключенческий роман 3 - Виталий Галияскарович Гадиятов

разбитый трещинами, идущими в разных направлениях. В одном месте образовалась длинная полынья. Борис осторожно ее обошел и попал в заводь, в которой постоянно рыбачили. Под берегом снега намело почти по грудь, и, преодолев вал, он оказался на острове. На дачном участке он перелопатил кучу камней не вытащил кусок молочно-белого кахолонга, который хотел использовать для новой работы.

Дома Бориса ждало письмо от Коробкова. Он писал, что дважды после их встречи летал в Москву и один раз встречался с министром. Благодаря грамотно подготовленному обоснованию их управлению добавили денег на проведение геологоразведочных работ будущего года. Дальше было самое главное, чего ждал Борис: выставка его работ состоится в начале апреля. О точных сроках организаторы ему сообщат и пришлют договор.

«Так что ты готовь свои картины и планируй поездку в Якутск. Открытие твоей выставки стоит в календаре мероприятий, организуемых министерством культуры, значит, на нее придут люди из правительства».

Борис вспомнил, как, работая еще в Хабаровском геологическом музее, встретился с народным художником Геннадием Петровичем Зайцевым. Он только начал осваивать азы мозаичного дела и успел сделать всего две небольшие композиции по картинам известных художников. Одна стояла на полке, вторая – лежала прямо на столе. Сделал он их по заказу директора музея для новой экспозиции «Изделия из самоцветов». Мастер посмотрел его мозаку и даже поинтересовался, откуда зеленовато-голубой камень, который в сочетании с белым он использовал для облачного неба на мозаике с морским пейзажем. Художник сказал, что в работе не хватает перспективы, поэтому она получилась довольно плоской. А вот картину, на которой была показана дальневосточная тайга, он долго рассматривал, рукой провел по стыкам между камнями, посмотрел на полировку и в конце произнес только одно слово: «Здорово!»

– Молодой человек, несомненно, все данные у вас есть, – сказал Зайцев после обхода мастерской, – но этого мало, надо постоянно оттачивать свое мастерство и очень много трудиться, не жалея себя. Работать, работать и еще раз работать…

На этом первое знакомство с мастером закончилось. Однако похвала знаменитого художника стала своего рода авансом на успех и вскоре дала всходы. Борис понял, что у него есть дар, а работать он умел и целыми днями не выходил из мастерской. Но вскоре пришлось забыть о мозаике, и только через несколько лет, после того как у него отобрали камнерезный цех, он вернулся к ней снова.

Второй раз он встретился с Зайцевым при продаже своей картины. Покупатель захотел с ним познакомиться, поэтому ему пришлось все бросить и чуть ли не бегом мчаться в салон, где была выставлена его работа. В это время там был Зайцев, показывавший свои работы. Но странное дело: покупатель выбрал картину Бориса. Это обстоятельство нисколько не обидело художника. Он поздравил его с успехом и сказал, что, если бы он попал на Всероссийскую выставку флорентийской мозаики, это было бы движение вперед. «Год назад краевое руководство заявило меня, соответственно, выставляться будут только мои работы. Но вы можете посетить эту выставку в качестве зрителя».

И вот теперь он повезет свои работы в Якутск, а после этого, возможно, попадет на Всероссийскую выставку. Об этом страшно было подумать, но он загадал, что все получится и уверенно шел к своей мечте.

Однако самым главным в его жизни стали думы о кремниевой жизни. В частном порядке он выступил на совещании, проводимом институтом тектоники. Доклад его не поняли, как он посчитал, и даже не отметили в итоговой резолюции по работе совещания. Правда, один из руководителей секции посоветовал обратиться к академику Южанину, чтобы он представил его статью в Доклады Академии наук. Приняв совет как руководство к действию, Кузьмин написал письмо академику. И вот почти через полгода пришел от академика ответ. Он с нетерпением открыл конверт и развернул письмо. Оно было напечатано на фирменном бланке института, которым тот руководил. В левом верхнем углу мелким шрифтом была набрана шапка института, а под ней заглавными жирными буквами – Южанин Николай Николаевич и ниже приведены его регалии и реквизиты института. То же самое было с правой стороны, но написано по-английски. Шапки фирменного бланки были разделены рисунком черной друзы каких-то кристаллов с белым молотком на их фоне. Борис бегло «проглотил» письмо и, покраснев, стал вдумчиво перечитывать.

Уважаемый Борис Николаевич!

Весьма благодарен за чудесные фотографии агатов, сердоликов и изделий из камня, которые Вы прислали. К сожалению, я не могу представить Вашу статью в весьма уважаемый журнал, каким являются Доклады академии наук РФ.

Отводя важное значение биостартовой, биозащитной и биоэволюционной роли кремнезема, я не разделяю Ваши представления о кремниевой жизни на Земле. Строение и генезис агатов легко расшифровываются онтогеническими методами. Их сходство с живыми организмами только внешнее, обязанное формообразующим факторам.

Кремниевая жизнь в земных условиях в принципе невозможна. Кремниевые соединения, подобные углеводородным структурам живых организмов, не найдены и, вероятно, не могут быть найдены на Земле. Область таких структур и, возможно, кремниевой жизни – это высокотемпературные расплавы. Может быть, такая жизнь существовала на нашей планете в ее начальный расплавный период, может, существует в Космосе или появится на Земле, когда ее расплавит угасающее Солнце. Но в настоящее время встреча кремниевой и углеводородной жизни может произойти только в фантастических и юмористических фильмах и книгах. Ваши изыскания относятся, скорее всего, не к научной, а к трансцедентной сфере, области веры и искусства. Если они Вас увлекают, то Ваше право выстраивать свою концепцию.

Напоследок посылаю стишок известного химика Э. Хэндрика.

Кремниевый человек

В догоравшем камине

На тлеющих углях

Я увидел совсем необычного

Человека из кремния

Он вопил, как в агонии:

«Больше огня! Я замерзну, умру!»

Я быстрее к дровам,

Швырнул их в камин,

И сменился вопль стоном,

«Я – Джон Силикон, —

Простонал человек, —

Я создан так, что кремний

Во мне повсюду вместо углерода.

И мускулы, и нервы, и даже сердце.

Борис хотел бросить письмо на стол, но, набравшись терпения, выборочно прочитал еще несколько строк стихотворения.

У нас органика все то,

Что углерод содержит как основу.

И связанные с ним другие элементы,

У нас же их объединяет кремний.

В негодной вашей, зябкой (ой!) среде

Мы замерзаем, становясь камнями,

И оживаем только лишь тогда,

Когда бы вы сгорели непременно».

Всего Вам доброго, Ваш Южанин.

Дочитав до конца, Борис