Сибирский приключенческий роман 3 - Виталий Галияскарович Гадиятов

«Ну что можно сказать, ответ весьма уважаемого академика говорит о невероятной сложности психологических барьеров и ставит крест на моих исследованиях. По словам Южанина кремниевая жизнь в земных условиях невозможна. „Кремниевые соединения не найдены и не могут быть найдены на Земле“, передразнил он ученого. – Жаль, очень жаль, что Вы придерживаетесь таких взглядов. Но что меня радует: о своем отношении к этой проблеме он написал честно, не прикрываясь всякими наукообразными фразами вроде того, что этот вопрос еще недостаточно изучен, что, вероятно, в будущем ученые подтвердят вашу точку зрения, и тому подобное. А он просто взял и резанул по живому, и этим как будто ударил наотмашь. Сделал он это достойно, как поступил бы настоящий мужик, не прячась за спину других. Надо отдать ему должное, очень смелый поступок».

Борис встал с кресла и, походив по комнате, погрузился в размышления. Он вспомнил все сначала: как пришел к идее о возникновении и существовании такой жизни, о том, как готовил препараты для исследований, как радовался своим первым открытиям и как решил идти до конца, несмотря на неприятие его разработок. А потом взглянул на проблему кремниевой жизни глазами посторонних людей.

«Да, конечно, объяснить неподготовленным людям это не просто. Пока тебя не признают, никто никогда не поверит в существование кремниевой жизни. Из школьной программы знает любой, что существует только органическая жизнь, а что такое кремниевая и как она появилась – для всех это загадки. И вот попробуй им объясни. Меня никто не понимает. Даже мои мужики, геологи по образованию, и те говорят, что я занимаюсь ерундой, напрасно трачу время. По их представлениям я просто прожигаю свою жизнь, когда бы мог сосредоточиться на чем-то другом. Например, на мозаике. Тогда, может, не жил бы в такой нищете, как сейчас. А то дошло до того, что скоро за квартиру нечем будет платить».

Он отвлекся от главного и, открыв холодильник, вспомнил, что забыл купить пельмени. С некоторых пор они ему так надоели, что он не мог на них смотреть, но пельмени было очень удобно и быстро готовить. Каждый раз, когда Борис их варил, добавлял разные приправы и специи, поэтому пельмени ел с жидким бульоном. Неизменным ингредиентом оставался только куриный или мясной концентрат «Галина Бланка», придавший бульону своеобразный вкус и желтый цвет. Чтобы отвлечься от грустных мыслей, Борис пошел в магазин. Однако письмо академика стояло перед глазами, не давая думать о другом.

«Письмо академика пришло ни раньше, ни позже, а именно после того, как я расстался с кристаллом. Что это? Стечение обстоятельств или закономерность? Пока у меня был этот кристалл, все шло нормально, а тут вот прилетело. Самое интересное, что письмо академика отправлено на следующий день после того, как исчез кристалл. Что его не могли отправить раньше или позже, а именно в это время? Как тут не поверишь в чудеса?!»

Получив этот кристалл, Борис сначала сомневался в его силе, а со временем понял, что с этим камнем связаны все удачи в его жизни. Как будто кристалл горного хрусталя его оберегал от разных неприятностей и даже предупреждал, чтобы он не попал, куда не следует.

«Мои разработки о существовании в природе кремниевой жизни никому не нужны, – опять подумал он о письме Южанина. – Научному сообществу это совершенно ни к чему, а простым смертным – тем более. Ну, кому я что-то доказал? Никому, – произнес он вслух и даже испугался своего голоса. – Значит, надо завязывать со своими экспериментами и вплотную переключаться на мозаику. Пора уже как-то заявить о себе, а я вожусь с этой проблемой и сижу на месте, как заложник красивой идеи. Завтра же распилю все агаты на „фанеру“ и на этом закончу эксперименты».

Он еще раз прочитал письмо академика и остановился на стихотворении.

«Классно написано. Только имя автора академик хотя бы посмотрел в энциклопедии: на самом деле звали его Якобом Хендриком Вант-Гоффом. Это очень известный человек, первый лауреат Нобелевской премии по химии. Таких людей надо знать».

После долгих размышлений Борис успокоился и утвердился в мыслях, что с продвижением своей идеи о существовании кремниевой жизни будет биться до конца.

«Уважаемый Николай Николаевич, я с вами еще повоюю и докажу, что кремниевая жизнь возможна».

Выставка в Москве

С утра у Центрального выставочного зала Москвы задолго до открытия выстроилась очередь из желающих посмотреть работы мастеров практически незнакомой флорентийской мозаики. Среди посетителей тут стояли журналисты и искусствоведы, художники и деятели кино и литературы. Накануне по телевизору показали короткий сюжет о предстоящей выставке. Оператор бегло пробежал по выставленным работам и ненадолго задержал камеру на картине Бориса Кузьмина «Взгляд в бездну неведомого». Почему-то она привлекла его внимание, и он выделил ее среди других. И в выборе он не ошибся: большинство зрителей пришли посмотреть именно эту работу. Было в ней что-то завораживающее и манящее к себе. То ли тема космоса, активно осваиваемого в последние годы, так подействовала на подсознание людей, то ли в ней привлекало бескрайнее звездное пространство с плывущими по небу планетами. А, возможно, было что-то другое. На этот вопрос никто ответить не смог бы, но тем не менее все хотели увидеть эту картину, созданную в стиле флорентийской мозаики.

На открытие выставки приехали чиновники из правительства и других значимых ведомств, среди них были и депутаты Государственной думы, посчитавшие своим долгом посетить это мероприятие. Открыл выставку министр культуры.

– Уважаемые зрители, уважаемые участники выставки! От имени Министерства культуры и от себя лично я поздравляю вас с открытием Всероссийской выставки! В нашем городе много прекрасных картинных галерей и музеев, – начал он свое выступление, – в них представлены работы выдающихся художников со всего мира, но нет работ, выполненных в технике флорентийской мозаики. Поэтому Министерство культуры посчитало своим долгом открыть такую выставку в нашей прекрасной столице, пригласив на нее лучших российских мастеров практически из всех регионов страны, как говорится, от восточных до западных окраин.

Эта выставка отражает достижения мастеров мозаики ХХ века. В это нестабильное время возродились старые и открылись новые камнерезные мастерские, созданные в разных уголках страны, особенно в местах добычи яшмы, лазурита, родонита, чароита и других самоцветов России. Рождению мозаичных картин мы обязаны людям, безгранично влюбленным в камень. Художественные панно из самоцветов редко встречаются на выставках и музеях. В настоящее время в мире насчитывается полтора десятка коллекций с