Сибирский приключенческий роман 3 - Виталий Галияскарович Гадиятов

Он вытащил из кожаного мешочка шестигранник и положил на ее теплую ладонь. Непроизвольно она зажала его в кулаке и приложила к своему сердцу. В этот момент она почувствовала, что по всему телу пошло тепло. Оно передалось Борису, лицо у него раскраснелось, и он ощутил прилив жизненной энергии. Прежние чувства к Алле вспыхнули с прежней силой. Он захотел, чтобы эта женщина была всегда рядом с ним и они больше никогда не расставались. Не сдержавшись, он поцеловал ее в губы. Она ответила взаимностью. Так, слившись в единое целое, они стояли посреди комнаты, пока он признавался ей в любви. Когда прошел этот безудержный порыв их чувств, он спросил:

– Расскажи, как ты жила все эти годы?

– О-о, одним словом этого не передашь, – едва отдышавшись и сев за стол, произнесла она. – По-разному. Была печаль, были и радости. Вскоре, после того как ты уехал с редактором и оператором на вездеходе, погиб мой Сашка. История довольно темная. В Монголии он организовал старательскую артель по добыче золота. По монгольским законам иностранцы не могут брать в концессию землю, тем более недра, содержащие полезные ископаемые. Поэтому золотоносный участок был оформлен на местного монгола. То есть все, что добывали старатели, становилось его собственностью. По договору какую-то часть он им отдавал, но старатели полностью зависели от собственника участка. В любой момент он мог их выгнать и нанять другую бригаду. Как в любом бизнесе, все определялось доходами. Так вот, когда Трошин разведал его участок и у него пошел приличный металл, монгол, не считаясь с договором, выставил его артель. Сашка пытался с ним договориться на более выгодных для того условиях, но монгол нанял своих, а Трошина убили. Все покрыто мраком: кто убил, когда – ничего не известно. Через неделю после того, как он пропал, его тело нашли на полигоне в отвале породы. А могли бы и никогда не найти, если бы не привела чья-то собака. Она его и раскопала. Об этом я узнала через полгода после его смерти. К тому времени его уже похоронили. Ты же сам знаешь, что после закрытия месторождения летом на Порожистый можно добраться только на вездеходе, как вы приезжали, или подняться по реке на моторной лодке. Кому это было нужно? А может, мужики меня пожалели, подумали, зачем беспокоить, раз Трошина уже похоронили на родине. Узнала я об этом только зимой, когда в поселок приходили охотники из Алдана. Кое-как я перезимовала, а весной загрузила свои пожитки на плот, который собрала за зиму и по большой воде сплавилась в Катарук. По-хорошему, из Порожистого надо было еще до холодов уходить, а я ждала Сашку. Он всегда приезжал перед тем, как река замерзала. Думала, что он меня заберет и я навсегда покину заброшенный поселок. Поеду к маме в Москву, устроюсь на работу, а Сашка на зиму будет приезжать ко мне. Но мои мечты не сбылись.

Трагедия, случившаяся с Трошиным, для Бориса стала ударом. Молодой умный мужчина, который мог еще горы свернуть, вынужден был зарабатывать себе на хлеб на чужбине. До мозга костей он был геологом и по-другому жить не мог: открывать и добывать полезные ископаемые – было делом его жизни. В душе Борис переживал и за Аллу. Придя в себя, с печальным видом он спросил о ее дочке.

– Наталью мы отправили к маме сразу после закрытия предприятия. Ты, наверно, уже забыл, я об этом тебе говорила.

Сейчас он вспомнил, что она действительно ему что-то сказала о дочке, но он был так ею увлечен, что не обратил внимания.

– Наталья у меня молодец. Окончила юридический институт, открыла свою адвокатскую контору и стала вполне состоятельной дамой. Они с мужем купили квартиру на Юго-западе, теперь с семьей живет на другом конце Москвы. Я постоянно с ней перезваниваюсь, иногда мы встречаемся. В тяжелую минуты я ее выручаю, вожусь с внучкой. Правда, в основном они сами справляются. Теперь другое время. Когда у тебя есть деньги, можно и няню пригласить.

Борис порывался спросить о ней самой, с кем она живет, вышла ли замуж. Эти вопросы беспокоили его больше всего, но Алла все говорила и говорила. Он не стал ее перебивать и наконец услышал то, чего так долго ждал.

– А я живу в маминой квартире с Барсиком. – Она показала на рыжего кота, развалившегося у нее под ногами. – Замуж я больше не выходила. После Севера встретить настоящего мужчину невозможно…

«Значит, после смерти Трошина она осталась одна».

Мыслями он ушел в себя и потерял нить рассказа. Переваривая услышанное, он спросил, чем она занимается. За годы, прошедшие с их последней встречи, много воды утекло. Она изменилась, да и он стал другим. Раньше у них были общие точки соприкосновения, а что сейчас?

– Когда я приехала в Москву, с геологией, естественно, я завязала. Поначалу пыталась устроиться в несколько фирм, да куда там! Им своих некуда было девать: шли сплошные сокращения. Или, как теперь говорят, «оптимизация». Потом так дооптимизировались, что развалили не только геологию, но добрались до науки, образования и даже подкосили здравоохранение. Кстати, о науке. – Она подняла на него глаза и улыбнулась. И от этого он подумал, что не все еще потеряно. Несмотря на пережитое, душа у нее живая. – Помнишь нашего главного геолога Пашкова Георгия Александровича? Он, кажется, к вам приезжал в Якутск. Ты сам о нем сказал, что очень толковый мужик, и нахваливал его. Так вот, он теперь большим ученым стал. Руководит институтом. Время от времени мы общаемся по телефону. Вот недавно звонил, снова звал на работу. Я отказалась. Что теперь там делать? Если бы раньше…

Она тяжело вздохнула, и от этого Борис понял, что она сожалеет о том, что так мало поработала по любимой специальности.

– Им там копейки платят, а на такие деньги в Москве не проживешь. Когда у меня не получилось с работой после возвращения домой, я вспомнила о том, что в свое время окончила училище и неплохо шила. Я поднатужилась, да еще друзья и знакомые помогли, и открыла свой бизнес. В разное время у меня работало до двадцати человек, мы шили пальто, куртки и другую верхнюю одежду. Зарабатывала я неплохо и даже купила земельный участок, на котором построила дачу. Рассчитывала, что все вместе будем жить, а видишь, как получилось. Мамы не стало, а потом и Наталья ушла из дома, а мне все время