Сибирский приключенческий роман 3 - Виталий Галияскарович Гадиятов

Борис сразу отреагировал на ее выпад в свой адрес.

– Алла шутит. Я никуда не собираюсь уезжать. Мы давно любим друг друга и теперь будем жить вместе. И, конечно, чаще сюда приезжать.

Соседка удовлетворенно закивала головой и, пожелав счастья, поделилась новостями, не забыв сказать, что полила в теплице и на огороде.

Сидя на просторной веранде, которая, как правильно определил Борис, служила также зимним садом и местом разгрузки, Алла вдруг вспомнила о подаренном кристалле:

– Как ты считаешь, если бы Сашка взял его себе, остался бы он жив?

Посмотрев на голубые ели, видневшиеся из большого окна, Борис ушел в себя. Неожиданно перед ним возник подтянутый молодой человек в геологической куртке. Он крепко пожал ему руку и сказал, что он в нем не ошибся.

– Я помогу тебе вернуть потерянные материалы, и ты напишешь научную статью о структуре горного хрусталя, – произнес он внятно, и от этого Борис даже вздрогнул. – Береги Аллу…

В недоумении Борис посмотрел по сторонам, перевел взгляд на Аллу, – никого вокруг не было.

– Кто знает, как бы сложилась его жизнь, – придя в себя, сказал он задумчиво. – Может, кристалл отвел бы от него беду, а может, и нет. Александр, наверно, понял, что это не его талисман и оберегать он его не будет. В любом случае я ему благодарен за щедрый подарок. И тебе большое спасибо, что от души вручила его мне. Если камень дарят по зову сердца, он приносит удачу и счастье.

– Представляешь, Трошин каким-то образом рассмотрел в тебе человека-созидателя, несущего в наш мир свое видение прекрасного.

– Он только что мне сказал, что не ошибся во мне.

Удивительное рядом

Была ненастная погода. В задумчивости Борис вышел из метро и брел по Арбату, разглядывая дорогие магазины. Мыслями он был еще на Аллиной даче, разговаривал с ее соседкой, пожелавшей им счастья, и любовался природой. Когда он зашел в ее дом, то стал восторгаться убранством помещения. Все там было сделано со вкусом и любовью. В то же время он увидел массу недоделок, которые портили впечатление о замечательном строении. На их устранение требовались, как он прикинул, немалые деньги.

«А где их взять, когда у Аллы одна зарплата, а еще надо платить за городскую квартиру и что-то оставить себе на еду. Алла просто молодец. Были бы у меня деньги, я бы ей помог…»

Неожиданно его внимание привлекла вывеска с названием «Галерея зимней одежды „Снежинка“». На витрине красовались темно-коричневое норковое манто и серебристые шубы из меха песца. Рядом были разложены мужские и женские шапки.

Глядя на богатый ассортимент зимней одежды, Борис подумал, что зима не за горами, а он ходит в поношенных джинсах и в легкой куртке. Алле пошла бы вот та норковая шубка, не помешала бы и такая же шапка.

Как договаривались, Борис встретился с шефом Аллы в начале недели. Тот сам приехал к нему на выставку. На нем была короткая кожаная куртка, джинсы и модный черный картуз с узорчатым шелковым околышем и плетеным подбородным ремешком. Игорь Самородов был на полголовы выше Бориса, подтянутым и стройным. Во всем его облике угадывался бывший спортсмен. А вот каким видом спорта он занимался, сказать было трудно.

«Скорее всего, плаванием, – пришло ему сразу на ум, – а может, каким-нибудь игровыми видами спорта или теннисом, не исключено, что лыжными гонками».

До конца он так и не определился, и сразу переключился на другое. На вид Самородову можно было дать лет 40–45, но по седеющим вискам и залысинам на голове – не меньше пятидесяти. Как тот сказал о своей работе, его основное занятие – предпринимательство. В молодости он занимался волейболом и выступал за сборную московского авиационного института, который успешно окончил. Какое-то время работал в Центральном аэрогидродинамическом институте имени Жуковского, где испытывал новую технику, а после ухода оттуда собирал самолеты на авиазаводе. В перестройку Самородов изрядно покувыркался, но потихоньку-помаленьку поднялся. В свое время он открыл небольшую фирму, вначале еле сводил концы с концами и, чтобы не прогореть, искал дополнительные заработки. Зато теперь он раскрутился, его фирма приносит приличный доход и кормит всю его семью. Чем конкретно занимается, Самородов не сказал. Борис подумал, что его деятельность связана с авиацией или космической техникой, видно, поэтому Алла не ответила на вопрос о производстве шефа. Принимая во внимание свои домыслы, он утвердился в мыслях, что фирма Самородова выпускает что-то секретное, поэтому об этом спрашивать не стал.

– Кроме работы в жизни должно быть что-то для души, – сказал Самородов после знакомства. – Нужно что-нибудь такое, что радовало бы глаз и можно было бы забыть обо всех мирских проблемах. На выставке я отдохнул душой, полюбовался работами отечественных мастеров. Никогда не думал, что в нашей стране так развито искусство флорентийской мозаики. Мне казалось, что наши люди не могут заниматься такой скрупулезной работой с камнем. Ладно бы только на Урале, где горщики открывали ранее неизвестные там минералы и породы, а мастера-камнерезы и огранщики делали из них шедевры камнерезного искусства и ограняли самоцветы, а то ведь, как я вижу по выставке, флорентийской мозаикой занимаются повсеместно. Вообще культура камня на Урале, конечно, выше, чем в других местах.

Борис подтвердил, что исторически и в силу сложившихся обстоятельств на Урале самоцветы любят все, а студенты-геологи еще с первых курсов погружаются в эту атмосферу и все свободное время проводят в поисках разных минералов.

– В последнее годы я мечтаю, что когда-нибудь предамся своему хобби и созерцанию прекрасного. Жить одними железками, не имея хобби, невозможно. Кто-то увлекается охотой или рыбалкой, а кто-то без яхты жить не может. Мне же нужно совершенно другое: занятие, которое приносило бы пользу не только мне, а еще давало радость людям. Вы понимаете, что нельзя все время брать только для себя, надо что-то отдавать другим.

– Если есть что отдавать, – вставил Борис, пытаясь понять, к чему тот клонит. – Когда у человека есть чем поделиться, почему бы не пожертвовать на благо общего дела, если же он гол как сокол и, кроме своих рук, ничего у него нет, то отдавать нечего. Можно только продать свой труд.

К его словам Самородов отнесся спокойно, не комментируя и ничего не добавляя. Зато расспросил Бориса о его работах и как специалист поинтересовался технологией изготовления мозаики, временем, затрачиваемым на одну работу, и необходимым инструментом. О материалах, применяемых в мозаичных картинах, он завел отдельный разговор. Его интересовало, какие камни использовал автор