Сибирский приключенческий роман 3 - Виталий Галияскарович Гадиятов

Зайдя в беседку, Борис посмотрел вниз. Бледно-голубая лента вилась по зеленой долине и на горизонте сливалась с голубым небом. От увиденного захватило дух. Он сразу вспомнил, как в маршрутах покорял горные вершины и, поднявшись на самый верх, любовался протяженными хребтами и высокими горами, видневшимися вдали. А внизу медленно бежали серебристые ручьи и голубые реки. Вода, освещенная солнечным светом, вдоль берегов казалась зеленовато-голубой, густо-синей и почти черной – посередине.

– Какая красота! – ликовал Борис. – Ты меня покорила. Я влюбился в этот край и теперь отсюда никуда не уеду. Обязательно сделаю мозаику с этим пейзажем. Река на ней будет из синего ирнимита, долина – из ярко-зеленого нефрита или жадеита, а беседка и берега – из пестроцветной яшмы. А вот насчет неба надо подумать. Будет оно бирюзовым, хотя нет, скорее всего, подойдет дианит – камень принцессы Дианы. У меня еще остался небольшой кусочек этого редкого камня – вот я его и использую для этой картины.

– Ты даже не представляешь, как я рада, что привезла тебя сюда. Я просто счастлива, что тебе здесь понравилось. Тут, правда, замечательно. Когда смотришь вокруг, приходят только хорошие мысли. Как сейчас…

Борис ее обнял, и они поцеловались. В этот момент все ушло куда-то далеко-далеко, они были одни. Легкий ветерок обдувал их лица и доносил запах леса, реки и разнотравья. От пьянящего воздуха и окутавшего их счастья кружилась голова. Придя в себя, он спросил, как она сюда попала. Ведь это же не ближний свет.

– О-о-о, это долгая история, – не сразу отозвалась она. – После Порожистого я долго не могла привыкнуть к городу. Не хватало простора, хотелось на природу. А какая возле дома природа? Вокруг одни многоэтажки и небольшие скверы. Вот с того времени, как я приехала в Москву, стала подумывать о своей даче. Но для этого нужны были деньги, а откуда они у меня? Когда я стала хорошо зарабатывать, тогда вплотную занялась поисками дачи. Я просмотрела сотни объявлений, посетила десятки самых разных дач – все не то. И только месяца через два по совету своей работницы нашла то, что мне хотелось.

По реке проплывала оранжевая резиновая лодка.

«На похожей резинке мы сплавлялись по Алдану, – невольно подумал Борис. – Там, на Порожистом, я впервые увидел Аллу. А потом встретился второй раз…»

– И я бы не отказался от такого имения в этом месте, – прервал он свои размышления. – А у меня, знаешь, дача на острове, посреди Амура. Конечно, немного скромней, чем у тебя, но место прекрасное. Правда, весной острова иногда затапливает, но я к этому привык. У меня там мастерская, а все мои камни кучей свалены в палисаднике. На Амуре, кстати, неплохая рыбалка. Этим летом я дважды рыбачил с друзьями и, знаешь, здорово наловил.

Несколько раз он видел рыбалку во сне. А однажды приснилось, как он вытаскивает большую щуку, снимает ее с крючка, но в этот момент она выскальзывает и уходит, обдав его брызгами.

– А у нас тут свой Амур. И тоже есть рыба. Вон посмотри, там, где мальчишки рыбачат, глубокий омут. В нем водится самая разная рыбешка, и всегда ловятся голавли. Я сама их ловила на кузнечика, вообще, голавль клюет даже на тесто. – Она показала вверх по течению, где река делала изгиб и русло сужалось. – Раньше тут стояла небольшая деревушка. Со временем большинство стариков покинуло этот мир, а их родственники по разным причинам переехали в город. Кое-кто стал использовать свои усадьбы под дачи, но постоянно никто здесь не жил, дачники появлялись только наездами. Когда пошла мода на загородное жилье, цены на землю резко подскочили, дома стали продавать. Вот тогда я и присмотрела это место. Хозяин дома, мужчина в возрасте, не хотел расставаться со своим семейным гнездом. Говорил, что все ему тут дорого, поэтому свой дом никогда не продаст. Его можно понять: он тут родился, здесь прошла часть его жизни. Так вот, долго я его уговаривала, убеждала, что ему одному не нужен такой дорогой дом, дети разъехались и никогда сюда не вернутся. А он – ни в какую. И вот, почти через год после последнего разговора, когда я уже перестала надеяться на успех, в некотором роде мне повезло. Видно, боженька услышал мои причитания. Внучке понадобилась квартира – замуж она вышла в Саратове, и была уже на сносях. Каким-то образом дочка уговорила своего отца. Вот так этот дом мне достался, а потом на его месте я построила свой особняк. Первое время бывший хозяин несколько раз сюда приезжал, сожалел, что продал. А в последний приезд сказал, что помог внучке и купил себе дачку где-то в дачном товариществе.

– Алла, ты просто молодец, ты смогла построить такой дом!

– Да вот же! Хотела, чтобы из моих окон была видна вся округа и даже дальше, чем из беседки. Мама меня отговаривала, говорила то же самое, что ты. Просила, чтобы я хорошо подумала, но раз я решила строить такой дом, то от своего не отступилась. А когда закачивала, не раз вспомнила маму, думала, как же она была права. Бизнес мой накрылся – деньги кончились. Пришлось самой внутри штукатурить и клеить обои, а это немалая работа. Несколько месяцев я пахала от зари до зари без праздников и выходных. Сейчас ты посмотришь, как у меня получилось. В основном в доме все сделано, осталось доделать лестницу и завершить проводку на третьем этаже. Надеюсь, с тобой вместе мы это осилим.

Пришла Надежда, статная молодая дама с живыми узкими и черными, как угли, глазами и слегка выступающими скулами. Ее открытая улыбка выдавала в ней веселую и бесхитростную женщину. Была она в камуфляжной пятнистой куртке и в синих штанах. На ногах у нее Борис увидел резиновые калоши без пятки. Они познакомились. Алла представила Бориса коллегой по геологии и известным художником. Она сказала, что он хочет здесь поселиться, чтобы нарисовать картину, а по ней создать флорентийскую мозаику из самоцветов.

– А я как увидела, что вы целуетесь, подумала, что наконец-то ты нашла мужика, – улыбаясь во весь рот, сказала она Алле. – А то живешь в таком дворце одна, как сычиха. Пора бы уже кого-то привести в свой дом.

Алла засмущалась.

– Вот видишь, уже привела, – нашлась она, с вызовом посмотрев на соседку. – Правда, Борис пока на перепутье. Здесь ему хорошо, а дома лучше. Хочет возвращаться