Римская Британия - Евгений Викторович Старшов

морового поветрия, и мечтавший вернуть себе былое достоинство венценосца, обратился к Алану за помощью. Но, после того как он добился желаемого и уже принялся снаряжать флот, к нему воззвал ангельский глас, повелевший отступиться от этого замысла. Ведь создатель не хотел, чтобы бритты господствовали на острове, пока не наступит то время, которое Мерлин напророчил Артуру. Этот глас также наказал Кадвалладру отправиться в Рим к папе Сергию, дабы покаяться и быть причисленным к лику святых. Он возвестил сверх того, что народ бриттов в воздаяние за свою приверженность к истинной вере вновь завладеет, по миновании предрешенного времени, своим родным островом, но что это произойдет не раньше, чем, получив в свои руки его, Кадвалладра, останки, бритты перевезут их из Рима в Британию; и лишь разыскав также останки прочих своих святых, сокрытые в тайниках из-за вторжения на их землю язычников, восстановят, наконец, свое государство. Выслушав реченное ему ангельским гласом, святой муж тотчас же предстал перед королем Аланом и рассказал тому о дарованном ему откровении. Тогда Алан, собрав различные книги о пророчествах орла из Цестонии и о прорицаниях Сивиллы и Мерлина, начал тщательно их изучать, чтобы выяснить, совпадает ли откровение Кадвалладру с записанными в них предсказаниями, и, не обнаружив между ними никаких разногласий, посоветовал Кадвалладру, отложив поход на Британию, повиноваться Промыслу Божию и исполнить повеление ангела» («История бриттов», 204–206). Объяснение архиглупейшее, и его, возможно, не стоило б и приводить, если б не интересный исторический казус: этими бреднями воспользовался король Генрих VII Тюдор (1457–1509 гг., правил с 1485 г.), вышедший победителем из междоусобной Войны Алой и Белой розы (1455–1485 гг.), хотя прав на английский престол у него было, скажем так, маловато – он был прапрапраправнуком Эдуарда III, да и то по женской линии; то, что его бабкой была вдовая английская королева – французская супруга покойного Генриха V, прав ему не добавляло. По мужской линии он был валлийцем, далеко не первой знатности и богатства. И вот на своей коронации он решил воспользоваться пророчеством ангела насчет того, что «народ бриттов… вновь завладеет, по миновании предрешенного времени, своим родным островом». Возводя свой род непосредственно к Кадвалладру, он украсил его геральдическими знаками «защитника» короля, торжественно восседавшего на коне во время коронационного пира. Чем бы дитя ни тешилось?…Нет, политическая целесообразность. Но не в этом суть – а хотя в демонстрации идеи, пусть даже в таком извращенном виде, как ее представил Гальфрид, насчет того, что бритты из Арморики хотели отвоевать свою родину.

Спрашивается: были ли они хорошими воинами? История дает ответ, что англосаксы оказались лучшими, и тут просто некуда деваться. Необходимо также помнить, что в 450 г. англосаксы Хенгиста разбили напавшего в очередной раз на Британию ирландского короля Ниалла Девяти Заложников, и этот бой стал для старого короля-пирата, терзавшего Британию почти 50 лет, последним; более того, в тот же год сами саксы впервые напали на Ирландию! С другой стороны, надо быть объективными: сопротивление длилось до начала VII в. Это совершенно иная картина, чем, например, нам дает завоевание Галлии германцами-франками. Бриттское упорство, да еще в сочетании с римским оружием, стратегией и традициями (достаточно вспомнить Амброзия Аврелиана, организовавшего сопротивление, – явно он был не один!), достойно всяческой похвалы. Была ль сила германцев исключительно в их оружии и тактике? Нет, конечно, достаточно вспомнить сетования Гильды о гражданском британском нестроении.

Что же касается военного дела германцев, можно вновь обратиться к Тациту, который пишет: «Железо, судя по изготовляемому ими оружию, у них не в избытке. Редко кто пользуется мечами и пиками большого размера; они имеют при себе копья, или, как сами называют их на своем языке, фрамеи, с узкими и короткими наконечниками, однако настолько острыми и удобными в бою, что тем же оружием, в зависимости от обстоятельств, они сражаются как издали, так и в рукопашной схватке. И всадник также довольствуется щитом и фрамеей, тогда как пешие, кроме того, мечут дротики, которых у каждого несколько, и они бросают их поразительно далеко, совсем нагие или прикрытые только легким плащом. У них не заметно ни малейшего стремления щегольнуть убранством, и только щиты они расписывают яркими красками. Лишь у немногих панцири, только у одного-другого металлический или кожаный шлем. Их кони не отличаются ни красотой, ни резвостью. И их не обучают делать повороты в любую сторону, как это принято у нас: их гонят либо прямо вперед, либо с уклоном вправо, образуя настолько замкнутый круг, чтобы ни один всадник не оказался последним. И вообще говоря, их сила больше в пехоте; по этой причине они и сражаются вперемешку; пешие, которых они для этого отбирают из всего войска и ставят впереди боевого порядка, так стремительны и подвижны, что не уступают в быстроте всадникам и действуют сообща с ними в конном сражении. Установлена и численность этих пеших: от каждого округа по сотне; этим словом они между собою и называют их, и то, что ранее было численным обозначением, ныне – почетное наименование. Боевой порядок они строят клиньями (это и есть знаменитая германская “свинья” или “кабанья голова”, известная по тактике викингов, а также немецких рыцарей в Ледовом побоище; строй, противопоставляемый клину, назывался “стена щитов”. – Е.С.). Податься назад, чтобы затем снова броситься на врага, считается у них воинскою сметливостью, а не следствием страха. Тела своих они уносят с собою, даже потерпев поражение. Бросить щит – величайший позор, и подвергшемуся такому бесчестию возбраняется присутствовать на священнодействиях и появляться в народном собрании, и многие, сохранив жизнь в войнах, покончили со своим бесславием, накинув на себя петлю» («О происхождении германцев и местоположении Германии», 6). К моменту завоевания Британии англосаксы ввели у себя употребление «франциски» – небольшого метательного боевого топора на веревке, как у франков, отсюда и название; широко известные – в боях с нормандцами и у воинов гвардии византийского василевса – англосаксонские секиры на длинных рукоятях войдут в обиход гораздо позднее. У «франциски» была короткая рукоять, а обух шел от ее верха под тупым углом к лезвию, которое было несколько вздернуто (образец из Хоулеттса, что в Кенте, ныне в Британском музее). Кольчуги и шлемы будут привилегией только знатных дружинников вплоть до самого конца англосаксонской эпохи. Лук, несмотря на широко распространенный стереотип об английских лучниках (переносимый на древность из времен Столетней войны), был довольно редок, так что хронист XII в. Генрих Хантингдонский вполне справедливо утверждал, что англосаксы были разбиты при Гастингсе (1066 г.) из-за того, что у них не было хороших лучников.

Конечно,