Друзья и недруги в Скалистых горах - Джеймс Уиллард Шульц

мои, я не могу даже начать говорить вам о том, какую боль все это мне причиняет; мне больше, чем кому-то другому, потому что я наполовину пикуни и наполовину кутенаи. Я люблю народ моего отца. Я люблю народ моей матери. То, что теперь они стали врагами, делает меня больным и гложет моё сердце. Ещё хуже для меня то, что теперь северные кутенаи и южные встали друг против друга. И вот что ещё я тебе скажу: путь телом я наполовину пикуни, и наполовину кутенаи, сердце мое целиком принадлежит племени моего отца. Я пикуни. Поэтому я сделаю всё, что могу, чтобы помочь вам в поисках захваченной девушки и убийц её матери. Чтобы закончить, я не советую вам не идти на их поиски прямо сейчас. Мне нужно время, чтобы решить, что сейчас для вас будет лучше; нужно задать несколько вопросов; и я должен принять участие в церемонии Священной Хижины, которая начнется завтра. Да, она не такая, как священные обряды пикуни, но тоже очень сильная; может быть, мы даже узнаем что-то полезное от собравшихся. Вот! Что скажете?

– Красный Рог, настоящий пикуни, благородный воин, как ты предложил, так мы и сделаем, – ответил Сахта. И мы с Сайи сразу выразили своё согласие с этими словами.

– Хорошо! Уже поздно! Давайте спать, – сказал Красный Рог.

На следующее утро церемония Священной Хижины этого чужого изолированного народа началась с возведения самой хижины в центре лагерного круга. Я сказал «изолированного», потому что по языку кутенаи не относятся ни к одному из пятидесяти шести языков, распространенных в Соединенных Штатах и Канаде. Окружённые крупными племенами, принадлежащими к алгонкинам, сиуанам, салишам, шопшоннинам и шахаптанам, они, как сразу становилось видно, не были завоеваны или поглощены кем-то из них.

Нам с Сайи было очень интересно всё, что происходило в течение четырёх дней этой церемонии, но у нас так редко появлялась возможность задать вопрос занятому Красному Рогу или Сахте, что мы не могли понять смысла и значения многих обрядов. По форме священная хижина повторяла обычный вигвам, разве что диаметром была сорок футов и соответствующей высоты. Три шеста в ней были еловыми и примерно пятьдесят из хлопкового дерева. Центральный шест, возвышавшийся в центре хижины и поднимавшийся много выше остальных, был из лиственницы, и к нему было привязано много веток можжевельника, любимого запаха духов. По всей длине он был раскрашен разноцветными полосами.

Когда каркас из шестов был закончен, воины одного из сообществ, Бешеные Псы, пошли по лагерному кругу, прося пожертвовать кожи для покрытия вигвамов, чтобы накрыть хижину. Те, кто не мог дать кожу, откупался от настырных воинов запасами пищи; но скоро двадцать покрытий для вигвамов были собраны, что было достаточно для священного строения.

Внутри хижины было три очага. В задней её части, напротив входа, располагался большой круглый алтарь из ровной земли, в котором была ямка для сжигания можжевельника. К югу от алтаря, прямо рядом с ним, была маленькая, как игрушечная, хижина для потения, а слева от неё была лежанка того, кто её строил – мужчины, а не женщины, как это принято у племен черноногих. Красный Рог сказал нам, что на языке черноногих его имя звучало как Миссум Аупи Нитапо Кайо (Долго Сидящий Настоящий Медведь), или, проще, Долго Сидящий Гризли.

Я решил, что, хотя кутенаи до определённой степени являются солнцепоклонниками, поскольку приношения Солнцу были привязаны к центральному столбу ещё до того, как он был поднят; но в основном их богами были всё же духи – тени, или души их покойных; мистические существа могли иметь облик людей, животных или птиц. Как обычно, строитель священной хижины сделал деревянный образ его духа-покровителя, или священного помощника – куклу мужчины примерно в два фута высотой, и его женщина одела его в мокасины, рубашку, леггинсы и плащ – всё из чистой, без пятен и следов копоти оленьей кожи. На нём были даже серьги и ожерелье из маленьких раковин и перьев. В первый день церемоний эта кукла была помещена на вершине миниатюрной потельной хижины и там оставалась до конца празднований, когда владелец тайно унес её в лес и привязал к стволу дерева среди ветвей кроны.

Всё то время, пока кукла оставалась в хижине, обитатели лагеря приходили один за другим и молились ей о долгой жизни и процветании. Дни и ночи напролет хижина была полна людей, которые молились и пели. В один из этих священных дней люди приходили в хижину, и, с песнями и молитвами, раскрашивали свои лица, руки и одежду белой минеральной краской; в другой день желтой краской. Красная краска, священный цвет черноногих, не использовалась – как сказал Красный Рог, кутенаи верят, что Солнце отвергает этот цвет.

Моё ноющее раненое плечо, которое Сахта каждый день обильно смазывал бальзамом, постоянно напоминало мне о моём враге, Маленькой Выдре. Особенно это проявлялось по ночам; ведь он был столь безумен и столь настойчив, что мне всё время казалось, что я вижу, как он в темноте пробирается по лагерю и пролезает в вигвам, чтобы найти меня.

Сайи разогнал мои страхи.

– Он не осмелится напасть на тебя, пока я постоянно рядом с тобой. Ты должен больше беспокоиться о том, что он найдет мою сестру вперёд тебя и уйдёт с ней. Лучше бы я увидел её мертвой, чем видеть, как он хватает её своими мерзкими лапами, – сказал он.

– А нам тут приходится терять время, пока он её ищет, – ответил я.

– Но мы должны ждать, пока Красный Рог не сможет нам помочь; мы дали ему в этом слово. Будь смелее: эта церемония скоро подойдет к концу.

В полдень последнего дня церемоний в священной хижине Красный Рог сказал нам:

– Друзья мои, вы не должны отказываться от того, чтобы сегодня вечером быть вместе со мной в священной хижине, потому что там произойдёт нечто очень замечательное, нечто замечательно священное. Дух изображения будет говорить.

– Но он деревянный, а не живой; он не может говорить, – возразил Сайи.

– Друзья мои, некоторые из них обладают тайной силой, о которой, хотя я наполовину кутенаи, мне не говорят; да, таких среди них всего несколько человек. Но я скажу вам больше, и это все, что мне известно: к нам прошлой ночью вернулся, откуда – мы не знаем, старый Священный Ходок, и этой ночью он заставит образ духа заговорить.

– Ах! Ах! Я слышал о нём; слышал, что он заставляет изображения в ваших священных хижинах говорить, чтобы рассказать нам много вещей.