Друзья и недруги в Скалистых горах - Джеймс Уиллард Шульц

– Дело в том, что его знания не приходят к нему немедленно, а понемногу во сне. А многое, даже очень важное, что было в прошлом, он вообще не видит – ответил Красный Рог.

– Ай! Так и есть. Никогда Вышние не дадут смертному полные знания о чем угодно, -вставил Сахта.

– Я думал, что мы должны пойти этим утром. Но теперь нет. Я хочу подождать и увидеть этих Синих Красок, посмотреть на того, кто хочет сделать своей рабыней мою сестру, и кое-что ему сказать, – сказал Сайи.

– Да. И скажи ему нечто важное: скажи, что если он и его народ хотят ходить через хребет и охотиться на наших бизонов, они должны держаться подальше от твоей сестры, – сказал Сахта.

– Ай! Никто из них её не захочет, потому что самое большое их желание – зимовать, как обычно, за хребтом среди бизоньих стад, – вставил Красный Рог.

Мы поели, покурили, и тогда Красный Рог решил выступить против Большого Вапити, и Сахта должен был помочь ему осуществить этот план.

Мы с Сайи расположились снаружи, в тени одинокого хлопкового дерева, и к нам присоединилось множество молодых воинов. Они передавали из рук в руки наш винчестер модели 1873 года, сорок четвертого калибра с кольцевым воспламенением, и тщательно его осматривали, потому что подобное оружие видели впервые. Всего у нескольких из них были ружья старой модели, 1864 года, у большинства же были дульнозарядные, разных производителей, английских и американских, из них всего несколько нарезных. Когда, в ответ на их вопрос, я знаками сказал, что цена такого ружья – двадцать бобровых шкур, и одна шкура за коробку с патронами, им вовсе не показалось, что это непомерно много. Все, как один, изъявили желание приобрести такое оружие; они начнут ставить капканы, пока этот мех ещё имеет цену.

Тут я увидел для себя возможность стать кем-то вроде миротворца, и сказал им, что, если они, их племя, останутся в дружбе с нашими племенами, то смогут, как обычно, ходить за Хребет, и я сам буду продавать им эти ружья. И дальше на языке знаков я продолжил, что, на мой взгляд, очень неправильно, когда одно братское племя воюет с другим. Действительно, вождь северных кутенаи нанес его вождю большую обиду, убив его сына, но это не причина для того, чтобы оба племени начали воевать друг с другом.

Они кивали, говорили друг с другом и, видя, что я произвёл на них впечатление, я знаками продолжил:

– Да, для вас будет ужасно убивать своих собратьев, оставляя своих близких вдовами и сиротами. Пусть сердца ваши не будут подобны сердцу мыши: идите к своему вождю и скажите ему, что он сам, один, может мстить за смерть своего сына.

– Хо1 Хо! – воскликнули они, и один из них сказал на языке черноногих:

– Акси китсиповаксин! (Ты хорошо сказал).

Другие знаками сказали мне: «Ты мудр». И, возбужденно поговорив между собой, они собрались, как мы поняли, высказать вождю свои возражения.

Мы остались сидеть в тени. Мы видели, как Сахта и Красный Рог ходили по лагерю, то и дело останавливаясь ненадолго около какого-то вигвама; немного позже юноши стали собираться тут и там небольшими группами. Потом, наконец, Красный Рог и Сахта пересекли лагерный круг и встали перед вигвамом первого, и к ним начали сходиться мужчины, с которыми они говорили, потом более молодые мужчины и юноши, пока не стало казаться, что там собралось всё мужское население лагеря. Затем, вдруг, толкнув меня и указав на другую сторону лагеря, Сайи прошипел:

– Смотри на него; это вождь!

Несомненно, кто-то сообщил Большому Вапити, что против него что-то замышляется, потому что он вышел из своего вигвама и встал перед ним, завернувшись в одеяло почти до самых глаз, уставившись на собравшуюся перед вигвамом Красного Рога толпу. Его фигура выглядела так угрюмо и одиноко, что мне даже стало его жаль.

Ведомая Красным Рогом и Сахтой рядом с ним толпа двинулась к вождю, и мы с Сайи поторопились присоединиться к ней. Медленно, молча мы шли и остановились перед мужчиной, который неподвижно, как статуя, стоял перед своим вигвамом, глядя на нас. Минуту, может две, никто не говорил; потом он сказал, как мне потом передали:

– Ну что, вы все, у вас какие-то неприятности?

Снова настала тишина, которую прервал кто-то, сказавший:

– Красный Рог, ты должен говорить с ним.

Тогда Красный Рог сделал шаг или два вперед и спокойно сказал:

– Большой Вапити, мы поговорили этим утром, и вот что мы решили: мы не станем воевать с братским племенем.

– Хо! Вы решили! Пустые слова; бабские разговоры. Какое мне до них дело? Я ваш вождь! То, что я вам скажу, вы должны делать. Эти люди с севера убили моего сына; вы должны пойти со мной и заставить их пострадать за это, – сердито ответил Большой Вапити.

– Большой Вапити, не злись, – ответил Красный Рог. – Постарайся посмотреть на это так, как смотрим мы. Действительно, Две Совы убил твоего сына, и более чем справедливо, что он должен быть за это наказан. Но не остальные, не наши северные сородичи, не мы. Несомненно, Две Совы не стал бы убивать твоего сына, если бы знал, кто это; это была очень горькая ошибка. Несомненно, он очень пожалел, что убил его. Несомненно, он был бы рад заплатить тебе за это – много лошадей, самых лучших из тех, которыми он владеет. Не лучше ли так, чем за них воевать? Если ты настаиваешь на своём, подумай, как много людей должно будет погибнуть; как много останется вдов и детей, лишившихся отцов, здесь, в нашем племени, и в племени наших собратьев. Пожалей их, вождь. Пожалей наших женщин, наших детей. Согласись миром решить этот вопрос. Скажи только да, и я сам пойду к Двум Совам и уговорю его заплатить за зло, которое он тебе причинил.

–Нет! Нет! Нет! – проревел Большой Вапити. – Я ваш вождь! Вы должны пойти со мной на этих северных собак! Я заберу много жизней этих северных собак за то, что они мне причинили! Всё, не будем более говорить об этом. Идите по своим вигвамам и готовьтесь следовать за мной, когда я дам команду выступать.

С этими словами он ещё плотнее завернулся в одеяло и повернулся, чтобы войти в свой вигвам.

– Большой Вапити, остановись! Повернись! У нас есть что ещё сказать тебе! – проревел высокий седой мужчина, стоявший впереди толпы. И с