Друзья и недруги в Скалистых горах - Джеймс Уиллард Шульц

– Я не могу больше этого выносить, не могу сидеть тут, просто сидеть и ждать, когда вернётся Красный Рог. Я выйду наружу, – сказал я.

Сахта и Сайи тоже вышли. При свете полной луны лагерь, широкая долина и соседние горы были видны ясно, как днём. Мы пошли через весь лагерь к вигваму Крика Ворона, увидели, как из него выходят он и Красный Рог, и последовали за ними. Они вошли в вигвам Большого Вапити, в котором его обитатели продолжали петь ещё одну военную песню. Она закончилась, и мы услышали, как Красный Рог говорит; затем Крик Ворона; и, наконец, Большой Вапити ответил на их увещевания, если это были они. Потом они вышли, и Красный Рог сказал нам:

– Не беспокойтесь; они идут не на север, а на юг и за Хребет, на Ворон.

Прежде чем мы успели выразить своё облегчение, услышав эту хорошую новость, к нам подбежал человек, который возбуждённо что-то сказал Крику Ворона и Красному Рогу. Они задали ему несколько уточняющих вопросов, получили ответ и повернулись, чтобы пойти за ним; Красный Рог сказал нам:

– Прибыли двое из лагеря северных кутенаи. Возвращайтесь в мой вигвам, я приведу их туда.

Мы с Сайи в прекрасном настроении пошли обратно через весь лагерь; Сахта был более серьезен. Мы хотели узнать то, что нам было нужно – новости о Питаки и о том, как её пленители с ней обращаются.

– И более того, мы узнаем, как быстро мы сможем её у них забрать, – сказал я, когда мы вошли в вигвам и уселись на свои лежанки.

Сахта сказал женщине Красного Рога о том, что сейчас придут два гостя из северного лагеря, и она сразу принялась готовить для них еду. Сайи сказал ей, что Большой Вапити готовится идти на Ворон, и со вздохом облегчения она ответила:

– Я поверю в это, когда он вернётся со скальпами Ворон и с лошадьми Ворон. Большой Вапити всегда был известен как человек с двумя языками.

Это было для нас с Сайи как ушат холодной воды; мы вопросительно посмотрели на Сахту, и тот ответил:

– Я мало знаю об этом человеке; будем надеяться, что он не лжёт.

Тут мы снова услышали, и ещё громче, чем прежде, яростную песню Большого Вапити и его отряда, и к нему добавились высокие голоса взволнованных женщин, и женщина Красного Рога сказала нам:

– Вот! Идут они! Ха! Куда только?

Мы вышли наружу, все трое, и увидели отряд из шести человек, пересекавший лагерный круг. Большой Вапити был впереди, они направлялись на юг, и их женщины кричали им вслед последние слова прощания и ободрения. Это было похоже на то, как на войну отправляются белые, и сильно отличалось от тихого, почти тайного ухода военных отрядов черноногих. Но пошли они на юг, а не на север, и страхи наши рассеялись, и мы вернулись в вигвам.

Потом пришёл Красный Рог и с ним двое кутенаи – некий Пятнистый Медведь и его женщина. И, когда мужчина пожал нам руки, и они сели, а перед ними была поставлена пища, Красный Рог объяснил, что Пятнистый Медведь был из южных кутенаи, но долго жил с северными, поскольку его женщина была из этого племени. Теперь он решил вернуться к своим сородичам, и с ними воевать против северного племени, если война начнется.

Эти двое поели лишь для виду, несомненно, насытившись по прибытии в лагерь; так что скоро мы смогли получить от них через Красного Рога то, что хотели узнать о Питаки. Вкратце это звучало так:

Мужчина по имени Высокий Хребет и его женщина, Летящая Белка, потеряли своего единственного сын во время набега, который совершили кайна на лагерь северных кутенаи. Высокий Хребет не был воином – это был слабый болезненный человек, всё время проводящий дома, но, когда собирался военный отряд, чтобы пойти на равнины и отомстить за то, что сделали кайна, Летящая Белка настояла на том, чтобы он к нему присоединился, а она отправилась с ним. Если он не сможет воевать, то она сможет; она не успокоится, пока должным образом не отомстит за смерть своего сына.

Вместе с этой женщиной военный отряд насчитывал двадцать человек. Перейдя Хребет по перевалу Воронье Гнездо, они вышли на равнины и стали искать лагеря кайна, и, не найдя ни одного, у холмов Сладкой Травы повернули назад. Двигаясь по равнине Маленькой реки, а затем по высокому хребту между ней и текущими к северу потоками, они заметили наш лагерь и напали на него, обнаружив в нём всего двух женщин. Немедленно, не сказав ни слова о своих намерениях, Летящая Белка соскочила со своей лошади, набросилась на старшую женщину и убила её дубинкой своего покойного сына, а потом объявила, что девушка принадлежит ей. Предводителю отряда и всем остальным это не понравилось, и они отругали её за убийство женщины. В свою очередь, она упрекнула их в мягкосердечии: она имела на это право, поскольку кайна, напав на их лагерь, убили двух женщин, помимо её сына. Слова её были такими горькими, что все остальные замолкли; потом она сказала, что, если они не трусы, то должны найти мужчин из этого лагеря и убить их, пока она будет сторожить девушку. Несколько человек из отряда тем временем стали собирать одеяла, накидки и другие оставшиеся в лагере вещи, и нашли рубашку из плотной ткани, в кармане которой оказалась исписанная бумага. Значит, это был лагерь белого; это его женщину убила Летящая Белка, а эта девушка – его дочь. Вот уж не повезло! Это неудача, закричали некоторые из отряда. Никто из кутенаи никогда не воевал с белыми, не убивал белых мужчин и не крал даже щепотки табака из их имущества! Они снова набросились на Летящую Белку за то, что она убила женщину белого, говорили, что она должна отпустить девушку, и что они должны покинуть лагерь, оставив всё как есть.

Летящая Белка только посмеялась над ними. Она сказала им поискать одежду убитой женщины и девушки; одежда обеих оказалась сделанной кайна. Индейские женщины белых мужчин и их дети всегда, без исключения, одевались как белые женщины. А рубашки и исписанная бумага не доказывали того, что в этом маленьком лагере был белый. Всем было прекрасно известно, что кайна и другие племена черноногих при каждой возможности убивают странствующих трапперов и копателей, которые ищут жёлтый металл. Она снова стала настаивать