Друзья и недруги в Скалистых горах - Джеймс Уиллард Шульц

– Я слышал, что в твоей седельной сумке много прессованного табака, – знаками сказал он.

– Да. Пять плиток, – подтвердил я, не понимая, откуда он это узнал. Может быть, он просто посчитал, что у меня, раз я белый, он обязательно должен быть. Хорошо зная, что добрый табак прокладывает путь к сердцу многих индейцев разных племен, я взял его с собой, пять плиток лучшего английского T&B, признанного лучшим самыми разборчивыми курильщиками всего мира. Его высокая цена не имела значения для черноногих – они охотно платили шкурку – около пяти долларов – за каждый купленный у нас фунт.

Священный Ходок улыбнулся.

– Хорошо! – знаками сказал он. И, после краткого раздумья, добавил: – Я знаю немного: священные духи мудры. Этой ночью я приду в твой вигвам и поговорю с ними. А ты дашь мне одну плитку твоего прессованного табака.

– Да, – согласился я.

Вернувшись в вигвам Красного Рога, я передал мой разговор со Священным Ходоком. Красный Рог был рад тому, что тот придёт: помощь говорящего с духами могла оказаться очень нужной, сказал он, и Сахта был того же мнения.

– Он предположил или знал, что у меня много табака? – спросил я.

– Он знает, что он у тебя есть: священные духи говорят ему много больше, чем он мог бы узнать о любом из нас, – кратко ответил Красный Рог.

Уже давно стемнело, когда пришёл это человек. Красный Рог предложил ему сесть на свою лежанку, но он предложил женщине подвинуться и занял её место, к югу от огня. Сайи, Сахта и я сидели напротив него.

Большая трубка Красного Рога была уже наполнена; он зажёг её и протянул нашему гостю, чтобы тот затянулся первым, а потом она пошла по кругу. Вечер был тёплый, и в очаге горели только две-три палки, дававшие слабый свет. Когда трубка прошла по кругу туда и обратно, туда и обратно, Красный Рог и Священный Ходок поговорили друг с другом, но мы их не поняли. Это неважно, подумал я, иначе Красный Рог перевёл бы это для нас на язык черноногих.

Трубка была докурена, Красный Рог вновь наполнил её и снова пустил по кругу. Святой Ходок поговорил с ним подольше, и теперь он перевёл:

– Наш друг сказал тебе следующее: священные духи не любят света костра, так что я подожду, пока огонь в вигваме не погаснет, чтобы попросить их прийти. Священные духи ведут себя странно: иногда они отказываются прийти и говорить. Я надеюсь, что этой ночью они будут добры ко мне.

Снова все замолкли. Огонь становился всё слабее и слабее; с последним красно-голубым язычком пламени на конце хворостины он погас совсем. Остался только тусклый свет нескольких угольков, такой слабый, что в вигваме было практически темно, и мы не могли видеть лиц друг друга. И тут Священный Ходок затянул песню, подобной которой мы прежде не слышали – жутковатую простую мелодию без слов. Вслед за ней он долго и истово молился, явно что-то прося; но Красный Рог не переводил его слова, просто сказав, что он просит духов прийти.

После молитвы настала тишина – долгая, давящая тишина. Я думал, что она никогда не кончится; она буквально заставила меня дрожать. Сайи, сидевший рядом со мной, нашёл мою руку и сжал её. Мы с облегчением вздохнули, когда наконец Священный Ходок спросил:

– Священный дух, ты пришёл?

Тут же справа от того места, где сидела женщина Красного Рога, послышался высокий детский голос:

– Да, Священный Ходок, я здесь.

При этом женщина вскрикнула от страха, и её обругали и Красный Рог, и Священный Ходок; ей было велено покинуть вигвам. Она со слезами просила, чтобы ей позволили остаться, и обещала, что больше не издаст ни звука. Так продолжился этот странный опыт, со многими паузами, во время которых Красный Рог переводил для нас вопросы Священного Ходока и ответы духов.

– Кто вы, пришедшие к нам? – спросил Священный Ходок.

Пришёл ответ, тем же детским голосом, но теперь было похоже, что говоривший находится между Красным Рогом и Сахтой:

– Ты хорошо знаешь, что я – Дух Воды. Я был рядом с юным Одинокой Сосной, стараясь помочь ему, когда Две Совы его убивал.

– Что теперь происходит там, в лагере северных кутенаи?

– Мужчины злы, женщины плачут. Была битва, были убитые. Я не могу видеть мертвых.

– Что с девушкой-пикуни, пленницей в лагере?

– Женщина, пленившая её, сказала ей, что скоро продаст её Синим Краскам. Девушка ответила, что её не продадут, потому что её народ придет, чтобы её спасти, и заставить северных кутенаи плакать за то, что они с нею сделали.

– Правда ли то, что говорит девушка?

– Да, это правда. Я вижу здесь троих, ищущих способа её спасти. Один из этих троих в большой опасности; рядом с ним его враг, который бродит вокруг лагеря, пытаясь выследить его и убить.

– Что, по-твоему, должны делать эти трое?

– Им не следует терять тут время. Они должны пойти на север и каким-то способом освободить её от её пленительницы, потому что Синие Краски скоро придут, чтобы отдать за неё много лошадей. Они должны быть очень внимательны и осторожны, потому что враг одного из них очень хитер. Он хочет сделать две вещи: убить одного их этих троих, которого ненавидит, и сам забрать девушку.

– Что с Большим Вапити и его друзьями?

На это ответа не было. Мы ждали и ждали его, и наконец Священный Ходок сказал:

– Мудрый Дух Воды, ты ещё здесь?

И потом, после долгого ожидания:

– Он покинул нас, иначе ответил бы. Так поступают священные духи. Часто бывает так, что они быстро устают от наших, живых людей, вопросов.

Тут женщина Красного Рога нагнулась над очагом и стала сдувать злу и раздувать красные угли, положив на них мелкие ветки, которые наконец загорелись. Скоро костёр снова горел, и в вигваме стало светло. Я посмотрел на своих товарищей: все они сидели молча, нахмурившись. Я вытащил из своей сумки плитку табака, подошёл к Священному Ходоку и протянул её ему.

– Хорошо, – знаками сказал он. Он поднялся, чтобы идти, в проёме остановился, оглянулся на меня и знаками сказал:

– Ты, будь осторожен, – и вышел.

Я упал на место, которое он занимал. Красный Рог начал набивать свою большую трубку, и я заметил, что его пальцы действуют не очень уверенно. То же можно сказать и о