Друзья и недруги в Скалистых горах - Джеймс Уиллард Шульц

Они приближались. Толпа расступилась, чтобы дать им пройти, и они подошли и встали рядом с Красным Рогом и Криком Ворона. Они прекратили петь, и их старая предводительница, сверкая глазами, и всем своим обликом выражая яростную ненависть, и сказала этим двум знаками и словами:

– Ты, Красный Рог! Ты искал способ отнять у моего сына, у Большого Вапити, его место вождя, нашего предводителя, и поставить во главе Крик Ворона! Ты, Крик Ворона! Ты раздулся от гордости; ты думаешь, что это ты наш вождь. Ты сказал моему сыну, моему храброму сыну, что он не может пойти на север, чтобы заставить Две Совы плакать за то, что он нам причинил, за убийство сына моего сына. Ты думаешь, что он будет слушать тебя, он, вождь, тебя, ничтожество? Он не послушает тебя. Большой Вапити пошёл убивать Две Совы, но ты думаешь, что он пошел на юг против Ворон. Сейчас, сегодня, он подошёл к лагерю северных кутенаи, он и его храбрые друзья, единственные храбрецы во всем этом лагере! Сегодня, еще до заката, он встретит Две Совы т убьёт его.

Тут старуха разразилась резким кудахтающим смехом, и хохотала долго; остальные женщины тоже смеялись, подражая ей и показывая пальцами на этих двоих и издеваясь над ними. Потом старуха развернулась и отправилась восвояси, остальные пошли за ней, снова затянув ту же песню.

Никто не говорил, пока они не прошли половину лагерного круга, затем начались возбуждённые разговоры, которых мы трое, разумеется, не понимали. Но я почувствовал, что некоторые из них одобряют независимое поведение Большого Вапити.

Среди толпы находился и Гром, Путешествующий По Горам. Он подошёл к Красному Рогу и Крику Ворона и знаками сказал им:

– Это плохо для ваших планов на мир с вашими северными сородичами.

– Да. Плохо, очень плохо, – ответил Крик Ворона.

– Вы не можете догнать их и остановить прежде, чем они доберутся до северного лагеря?

– Нет. Они ехали всю ночь, и быстро; они будут там прежде, чем Солнце приблизится к своему невидимому жилищу на западе.

– Плохо, очень плохо, когда братские племена ссорятся, – знаками сказал вождь Синих Красок. – Нас, дети мои, восемь племен. Мы никогда не ссоримся друг с другом. Я не хотел бы видеть, как один мужчина убивает другого, который одной с ним крови. Именно поэтому я и мои дети, которые здесь находятся, не поедут в северный лагерь. Здесь мы тоже не останемся. Сейчас, этим утром, мы соберём свои вещи и отправимся через Хребет, чтобы поставить лагерь рядом с нашими друзьями пикуни.

– Да, идите. Вы мудро поступаете, что уходите, мудро, что не остаётесь вместе с нами в это несчастливое время – знаками сказал Крик Ворона.

После этого вождь Синих Красок обнял его и Красного Рога и покинул нас, сопровождаемый теми из Синих Красок, которые оказались среди провожающих.

С угрюмым выражением лица, молча, Красный Рог и Крик Ворона смотрели, как они уходят к своим вигвамам.

– Ну, а нам что теперь делать? – нетерпеливо спросил я.

– Ничего. Сейчас ничего, как только оставаться здесь и ждать новостей с севера; узнать, что сделали там те, кто ушёл с Большим Вапити.

– Этот Большой Вапити! Эта собака! – воскликнул Сайи. – Убежал отсюда, спутал наши планы! Ха! Он не вождь!

Крик Ворона, перекинувшись несколькими словами с Красным Рогом, отправился к себе, ведя свою лошадь. Мы расседлали своих, стреножили их и сели. Красный рог и его женщина достали свои трубки, табак и l’herbe, принесли уголёк, и мы покурили, молча, задумчиво, ожидая, когда Синие Краски соберут свои вигвамы и будут готовы покинуть нас. Один из них оставался стоять – похоже, его хозяин не намеревался уезжать. Красный Рог сказал, что это вигвам здоровенного, толстого ленивого и богатого Синей Краски, которого зовут Чёрная Антилопа. Лошадей у него много, больше сотни, и три женщины; к тому же он близкий друг с Две Совы, вождём северных кутенаи.

Тут в моей голове снова вспыхнули слова Священного Ходока. Неужели они опять окажутся правдой? Не тот ли человек этот Чёрная Антилопа, который прослышал о пленной Питаки и хочет её купить? Тогда я должен побольше узнать об этом человеке и о том, почему он остался здесь.

Внезапно Сайи сказал:

– Через три дня эти Синие Краски пересекут Хребет и встанут лагерем рядом с нашими людьми. Я пойду с ними и приведу сюда достаточно наших воинов для того, чтобы спасти мою сестру и уничтожить весь лагерь северных кутенаи.

– Нет! – ответил Красный Рог.

– Нет! Нет! Не должно быть войны между пикуни и племенами запада, иначе наши старания спасти её закончатся неудачей, – решительно добавил Сахтха.

– Ха! Мы её спасаем! И что мы для этого делаем? Ничего! Просто сидим тут и ничего не делаем! Я больше не могу этого выносить! – крикнул Сайи.

– Успокойся; не будь так нетерпелив; мы кое-что для неё делаем, и скоро всё решится, – настаивал Красный Рог.

Потом и я сказал, что мог, чтобы его успокоить, и он застыл в угрюмом молчании.

Синие Краски наконец тронулись в путь, и Красный Рог с Сахтой оставили нас, чтобы обменяться напоследок несколькими словами с Громом, Путешествующим По Горам; сказать ему, как мы позже узнали, что советуют Белому Телёнку и другим вождям пикуни не разрешать военным отрядам ходить за хребет, пока мы не попросим их о помощи, потому что мы планируем не только спасти Питаки, но и возобновить мир между западными племенами и племенем пикуни.

Пришли несколько молодых охотников из лагеря и пригласили нас сходить поохотиться на лося – они знали, где пасутся несколько больших самцов. Это было то, о чём мы часто говорили, потому что этих животных никто из нас ещё не убивал. Но теперь Сайи кратко отказался от этого предложения, как и я, потому что я не решался оставить его – в таком состоянии он вполне мог оставить нас и в одиночку отправиться на поиски своей сестры, чем сильно уменьшить наши возможности миром решить дело с её пленителями.

Это был очень, очень длинный день, проведённый в вигваме Красного Рога. Мы мало говорили и слишком много курили. Ближе к вечеру я вышел наружу и поискал Священного Ходока. Когда я приблизился к вигваму его брата, в котором он обитал, он верхом подъехал к нему, спешился и подождал, когда я подойду.

– Где ты был? – знаками спросил я.

– Тут вокруг. Смотрел. Слушал. Плохие дни, плохие ночи.

–Я снова пришел просить, чтобы