Друзья и недруги в Скалистых горах - Джеймс Уиллард Шульц

– Я хочу сказать, что ты не будешь больше говорить нам, что делать, потому что больше ты нам не вождь. Слишком долго мы терпели твои многочисленные ошибки и твоё дурное к нам отношение. Мы часто говорили об этом, и всё впустую, всё впустую; но теперь, когда ты заставляешь нас убивать наших северных сородичей и быть убитыми ими, только ради того, чтобы утешить гнев в твоём сердце, вот что я говорю тебе: мы отнимаем у тебя право быть вождём и отдаём его тому, кому доверяем: тому, кто не только храбр, но и добр и мудр. Большой Вапити, говоря от имени всех, и от себя, я говорю тебе, что Крик Ворона теперь наш вождь.

Мы с Сайи, хотя и не понимали ни слова из сказанного на языке кутенаи, но вблизи наблюдая все происходящее, просто почувствовали, что произошло: мы поняли, что Большому Вапити наконец сказали, что что племя отказывается подчиняться его приказам. Поэтому мы не были удивлены, увидев, что он словно отскочил от говорившего, словно его ударили; затем ссутулился, словно вся сила ушла из него. Так он постоял несколько мгновений, наклонив голову и глядя в землю, потом повернулся к нам спиной и шаркающей старческой походкой медленно пошел к своему вигваму и вошёл в него. Никто не говорил, никто не двигался, пока его дрожащая рука не опустила на место входной полог, но теперь толпа начала расходиться; люди говорили мало и вполголоса. Для меня, да и для остальных, как я думаю, это было очень тяжёлое зрелище, это смещение вождя. Я испытывал к нему жалость; я пожалел его ещё больше, когда, немного позже, Красный Рог перевёл нам, что было сказано.

Потом, указав на Красного Рога, Сахта сказал мне и Сайи:

– Посмотрите на него: послушайте, что сегодня утром ему предложили: ему предложили занять место Большого Вапити, стать нашим вождём, и он отказался, сразу и твердо. Не думаешь ли ты, что он сошел с ума?

Прежде, чем кто-то из нас смог ответить, Красный Рог сказал:

– Да, отказался, и на то есть причина. Я не стал бы их вождём, хотя и мог бы, чтобы в скором времени повести их против пикуни, народа моего отца и мой. Я, как принадлежащий двум народам, должен держаться подальше от всех неприятностей, которые могут случиться между кутенаи и племенами черноногих. Никогда, никогда, друзья мои, я не стану воевать против народа моего отца или моей матери.

– Красный Рог, ты мудр, – сказал я. – Такой, какой ты есть, ты можешь сделать много больше для мира между этими племенами, чем смог бы, если бы был вождём одного из них.

Скоро к нам пришли четверо мужчин из числа обитателей лагеря, и Сахта шепнул Сайи и мне, что тот, что впереди – новый вождь лагеря, Крик Ворона.

Ему было около сорока лет, он был среднего роста, с умным, приятным лицом. Он пожал нам руки и знаками сказал, что рад тому, что мы здесь, с нашим добрым другом, Красным Рогом. Последний набил и зажёг свою большую трубку, и когда она пошла по кругу, Крик Ворона словами и на языке знаков, чтобы мы трое могли его понять, стал убеждать Красного Ворона стать вождём племени, потому что сам он чувствует, что ему не достаёт для этого мудрости и твердости характера. Красный Рог отказался, повторив то же, что он сказал нам час назад, а потом повторил то, что я на это сказал.

Наконец Крик Ворона сказал:

– Хорошо, мудрый человек, если уж ты не хочешь становиться вождём, ты всё же должен стать моим советником, говорить мне, что делать, потому что я в этом мало понимаю. И вот мы сейчас в ссоре с нашими северными сородичами, а они воюют с нашими добрыми друзьями, племенами черноногих. Скажи мне, что я должен с этим делать.

На это Красный Рог ответил:

– Вождь, что ты скажешь на это? С этими нашими друзьями-пикуни я хочу пойти к нашим северным сородичам и попросить вождя Одинокую Сосну[6] предложить Большому Вапити лошадей в качестве платы за смерть его сына. Я уверен, что он будет рад это сделать. Вы, тем временем, должны уговорить Большого Вапити их принять; настаивайте на том, чтобы он это сделал. Так эта часть наших неприятностей закончится. Что же до остального, я скажу нашим северным сородичам, что для всеобщего блага, сейчас и в будущем, они должны немедленно отдать ему его сестру и щедро заплатить за смерть его матери. После этого несколько человек из их числа должны пойти со мной за Хребет, ко всем трём племенам черноногих, и серьёзно поговорить о том, чтобы снова между нами и ними был мир. Красная Ворона, вождь кайна, стоит за мир с западными племенами; не было его вины в том, что, нарушив его приказы, юные глупцы с горячими головами совершили набег на наших северных собратьев. Так же думают Белый Телёнок, вождь пикуни, и Большие Лапы Вороны, вождь сиксика, да, все трое всегда стояли за продолжение крепкой дружбы с нами. И я хорошо знаю, что эти трое, Сахта, Сайи и Голова Орла, всегда будут со мной в том, что я могу сделать для мира.

– Ах! Ты прав! – громко воскликнул Сахта.

– Ах! Ах! – сказал я.

И только я один заметил, что Сайи, угрюмо нахмурившись, ничего не ответил.

Но Крик Ворона и его товарищи улыбались и громко хвалили предложение Красного Рога.

– И когда вы отправляетесь? – спросил Крик Ворона.

– Завтра на рассвете, – ответил Красный Рог.

– Хорошо! Хорошо! Это положит конец первой из моих неприятностей, – ответил тот и сразу направился к выходу; его товарищи следовали за ним.

Красный Рог наполнил большую трубку, протянул её Сахте, чтобы зажечь, и начал говорить с ним о предстоящем нам путешествии на север. Я посмотрел на Сайи, всё ещё угрюмого и хмурого, который сидел рядом со мной, и понял, что мне ещё много нужно сделать для того, чтобы отвлечь его мыслей о мести. Не мира, но жизней убийц его матери, похитителей его сестры – вот чего он хотел. Что ж, когда трубка была докурена, я должен был предложить прогуляться и пойти с ним туда, где никто не мог бы нас услышать.

Но едва Красный Рог выбил пепел из своей большой каменной трубки, мы услышали снаружи шум голосов, становившийся всё громче, и, прислушавшись, он сказал, что