Друзья и недруги в Скалистых горах - Джеймс Уиллард Шульц

Но я сохранял скептический настрой, поскольку не мог поверить в то, что подобное возможно. Я с нетерпением ждал наступающей ночи только потому, что она должна была стать последней ночью этой священной церемонии, и завтра мы должны были возобновить поиски Питаки.

На закате, как обычно, мы ужинали с Красным Рогом в его вигваме, и наконец он, уступив настойчивым просьбам Сахты, рассказал нам кое-что о Священном Ходоке, человеке, наделенном таинственной силой. Ему было около шестидесяти зим от роду, и он был вдов – был одинок уже много зим. Когда он был в лагере, то жил у брата своей покойной жены. Он часто и надолго отлучался, и об этих отлучках мало что рассказывал – разве что упоминал, что в это время жил в какой-то далёкой пещере, где близко общался с духами. Он никогда не ходил с племенем на бизоньи равнины, говоря, что его секретный помощник ему этого не советует. Он не ел мяса бизонов и не пользовался ничем, сделанным из этих животных. Он никогда не участвовал в празднествах, пирах, курении и играх своего народа. Он никогда не появлялся на ежегодных церемониях Хижины Солнца до последнего их дня, когда заставлял священный образ заговорить, и ещё до утра снова исчезал, всегда уходя незаметно. Сейчас он отсутствовал в лагере уже больше месяца, так что как он мог знать, когда вернуться к последней ночи священной церемонии, если ему не сказали об этом духи? Он не пользовался никакими вещами, сделанными белыми. Его оружием были лук и стрелы, и кремневый нож; его одежда была сделана из кожи и меха животных, водящихся к западу от Хребта, которых он сам убил или хитростью загнал к обрыву, откуда они падали.

Неудивительно, что такие сведения об этом человеке пробудили во мне желание увидеть его, такую странную личность, и я предложил пойти и посмотреть на него. Но Красный Рог с улыбкой сказал, что мы должны оставаться на месте, пока лагерный глашатай не объявит по всему лагерю, что мы должны пойти в священную хижину. Места в ней хватало лишь для небольшой части многочисленных обитателей лагеря, и только самые важные из них могли попасть на это великое действо; мы, однако, получили разрешение оказаться в ближнем круге зрителей.

Была уже ночь, совсем темно, когда лагерный глашатай прокричал давно ожидаемое приглашение, и мы, с примерно сотней других, вошли в священную хижину и уселись в ряд слева от входа. Горел всего один из трёх её очагов, и этот маленький очаг смутно освещал куклу, стоящую на маленькой потельной хижине. Примерно в десяти футах от куклы, между ней и священным центральным шестом, был сделан трехсторонний экран из палок и полос старой кожи, и я сразу понял для чего он нужен.

Мы сели в три ряда, заняв три четверти круга хижины; оставшуюся четверть занимал алтарь, кукла на потельной хижине, очаг перед ней, лежанка строителя хижины, сейчас свободная, и этот недавно сделанный экран. Никто не говорил. Трубка по кругу не шла. Снаружи слышалось бормотание и шум собравшейся толпы, плотно окружавшей хижину, желая услышать, что скажет кукла.

Мы услышали куплет медленной, печальной песни, треск погремушки из чертовых пальцев, и Красный Рог шепнул нам:

– Священный Ходок, сам. Он идет; он рядом.

Затем вошел человек, который продолжал петь и трясти своей погремушкой, делая один медленный шаг за другим. Он носил накидку из меха выдры и шапку из шкуры скунса; его лицо было раскрашено белой и жёлтой краской, в слабом свете костра выглядело ужасно. Он прошел за экран, наклонился за ним, сел, и, невидимый для наших глаз, закончил пение.

Последовало долгое молчание. Присутствующие сидели неподвижно, не дыша, с открытыми ртами и большими глазами в ожидании того, что должно произойти. Сайи, который был слева от меня, даже задрожал; но я был достаточно спокоен и в меру любопытен и не ожидал, что от этой деревянной куклы, что было для меня совершенно очевидно, придут слова, столь важные для нас.

Глава VI

Предупреждение от духа куклы

Наконец Священный Ходок заговорил, произнося слова низким голосом и серьёзным тоном, и Красный Рог переводил нам:

– Дух-защитник, ты так мудр, скажи нам. Скажи нам, что происходит здесь и вокруг.

Ясным и чистым мальчишеским голосом дух образа ответил:

– Плохо! Очень плохо! Я вижу повсюду вокруг неприятности!

– Ах! Ах! Ах! – пронесся вздох над собравшимися в хижине и толпой снаружи. Снова последовало долгое, напряженное молчание, во время которого Сайи шепнул мне:

– Голова Орла! Губы образа не двигаются, но он говорит! Как это удивительно!

Потом снова Священный Ходок, обращаясь к образу, заговорил:

– Дух-защитник, скажи нам об этих неприятностях; скажи нам, что ты видишь.

Снова настало молчание, не считая того, что шепотом переводил нам Красный Рог. Потом дух образа ответил:

– Я вижу, что южные кутенаи и северные кутенаи говорят о войне друг с другом. Я вижу, что женщины северных кутенаи плачут.

Снова над собравшимися пронеслось «Ах! Ах! Ах!», но теперь тон был более довольным.

– Почему плачут эти женщины, а их мужчины сидят в боязливом молчании? – продолжал священный образ. И затем, после долгой паузы: – Потому что они слышат, каждое утро перед рассветом, крик гагары на воде неподалёку, но когда наступает день, не могут её увидеть. И они знают, что это дух Одинокой Сосны, призывающий всех вас отомстить за его смерть!

Это вызвало больше возбуждение и внутри хижины, и снаружи; мужчины кричали, что за юношу следует отомстить, женщины их поддерживали.

Последовало ещё одно сообщение от образа, смысла которого, несмотря на перевод Красного Рога, я не понял.

Во время паузы Сайи торопливо и возбужденно спросил Красного Рога:

– Позволено ли нам, мне, задать вопрос духу образа?

– Нет. Только Священный Ходок может это сделать, – ответил он.

– Могу ли я попросить его сделать это для меня?

– Нет. Никто не может говорить с ним, пока он скрыт за экраном.

– Ах! Хайо! (Ох! Увы!) – пробормотал Сайи.

Потом, немного позже, священный образ сказал то, что мы прекрасно поняли:

– Я вижу здесь среди нас одного со свежей раной, кто находится в большой опасности. Его враг всё ещё ищет его; его враг близко.

При этом из многих глоток вырвались одобрительные крики, и когда Красный Рог перевел это нам, Сахта и Сайи вскочили со своих мест, и Сайи