Девица, жена, мать. Женщины в древней Руси и свадебные традиции - Николай Николаевич Буканев

Ограничение свобод женщин происходило на Руси постепенно и набирало активность уже в годы тесного контакта с Ордой, когда отношение ордынцев к женщинам, как к пленным, так и к своим перенимали и русские люди.

О влиянии времен Ордынского владычества на изменение характера русских людей говорили и в XIX веке. Утверждается[102], что действия азиатской политики привели не только к лишению женской свободы, но и к введению холопского состояния, взиманию взяток, публичного наказанию кнутом, клеймению преступников.

Вспомнить тот же всеми любимый «Домострой». По нему традиционно в наши дни судят о женской несвободе в нашем прошлом. Но ведь он вовсе не является памятником литературы Древней Руси, а относится к реалиям XV–XVI веков, базирующихся на багаже культурном, накопленном веками Ордынского ига, от которого в то время как раз и происходило освобождение.

Понятно, что развод не приветствовался на Руси никогда, ни в языческом, ни в христианском обществе.

Но когда церковные законы ещё не коснулись брачных уз, а жили люди по народным традициям и правилам, то развестись было несравненно легче. Известен[103] даже обычай разлучения пары по взаимному согласию. Недостаточно было просто разъехаться, следовало пойти к воде проточной, по разные стороны водоема встать. При этом держать за концы одну холсту и тянуть ее до тех пор, пока она не порвется. После этого считались они свободными людьми, развод состоялся. Правда, не сообщается, что происходило, если чисто технически порвать эту последнюю связующую нить не удавалось. Неизвестно нам и о том, бывали ли случаи, когда один супруг другого в водоем перетягивал. Нюансов много в этом ритуале, конечно. Поэтому и не прижился видимо в семейном праве.

А тут и Крещение Русь приняла. Относиться к браку стали гораздо серьёзнее.

Возьмем в качестве примера уже упомянутый Устав Ярослава Мудрого. Там как раз и писано, что даже лихие недуги не могут быть причиной для того, чтобы отказаться от жены или от мужа. А если вдруг, кто задумает уйти из семьи, то соответствующие постановления и на этот счет имеются.

Вот, муж взял и не оформив как полагается развод, ушел к другой женщине. За это его судили церковным судом, налагали наказание в воспитательных целях и возвращали к прежней жене, а разлучницу жить отправляли в церковный дом, то есть, практически в монастырь. Хотя, что из себя на самом деле представляло это заведение точно не известно. Есть мнение[104], что оно представляло собой место лишения свободы, в том числе пристанище для блудниц. Заключение там предполагало временное удержание виновного. Могли попасть туда и мужчины, за тягчайший проступок, такой как избиение своих родителей.

Но разве мужчина, выбравший другую женщину и счастье с ней, не имел права на это? А вот вам пример. Время действия – XII век. Ярослав Владимирович, галицкий князь, человек очень умный, за что и прозван Осмомыслом, то есть «восемь умов». Женился он на дочери Юрия Долгорукого Ольге. А потом взял, да полюбил Настасью Чарг. Свою жену он изгнал, да вместе с сыном родным. И уже приготовился, было, насладиться обществом новой супружницы, но не тут-то было. Взбунтовались местные бояре. Не понравилось им поведение князя. Приличную женщину, из хорошей семьи происходящую, так обижает. Решили они взять в свои руки дело и сожгли Анастасию. Да, сочли, что именно такой выход из этой ситуации может быть. Решили, что только ведьма может так околдовать хорошего человека. А раз ведьма, то и в огонь можно. Ярославу вернули его законную жену. Сказали жить с ней в мире и согласии. Он вроде даже не спорил. Жил. Правда, скучал сильно по бывшей любовнице, да сынишку, народившегося от отношений с ней, говорят, любил более чем законного. Даже наследство в пользу Настасьиного отпрыска поделил, обидев Ольгиного сына. Опять там боярам вмешаться пришлось, но это уже к делу не относится.

Большое значение играла в обществе законность и нерушимость брака. И даже на неверного мужа управа находилась. Не давали в обиду женщин. Права берегли не только у княгинь, и в менее именитых семьях женщины могли надеяться на справедливость и защиту.

Известна[105] берестяная грамота, примерно 1160-х годов, где женщина по имени Гостята пишет письмо, вероятно брату своему:

«От Гостяты к Василю. Что мне дал отец и родичи дали впридачу, то за ним. А теперь, женясь на новой жене, мне он не дает ничего. Ударив по рукам (в знак новой помолвки), он меня прогнал, а другую взял в жены. Приезжай, сделай милость».

То есть, обиженной женщине вполне нормально было тогда надеяться на то, что вопрос может быть решен и в ее пользу. Надеемся, Василь приехал и помог сестре.

Но вот если жена сама захочет совершить адюльтер или из семьи уйти, то тут всё суровее. Женщинам предписывалась безусловное соблюдение верности, даже в случае, если муж себя ведет разгульно[106]. Призывали жену своим примерным, на фоне измен мужа, поведением спасти и его, и себя. Ну а когда есть великая миссия, то вроде уже и не так обидно.

Изменившую же своему супругу возвращать в семью не будут, а сразу отправят в церковный дом жить, грехи замаливать, а на её нового возлюбленного штраф наложат. Вот жене его «радостей»: и муж изменил, и еще из семейного бюджета за это заплатить придется.

А если неверную супругу простить какой добряк вздумает, то оштрафуют и его[107], чтоб не повадно было бесстыдства такие спускать. Только в одном случае законодательство было на стороне женщины если уличена в связи с другим мужчиной. Даже священникам, для которых были предусмотрены максимально строгие требования верности, полагалось[108] принять свою жену назад если она попала в плен, а потом была освобождена. Видимо вполне логично подразумевалось, что сохранение верности в таком случае было делом невозможным, и уж по крайней мере не зависело от желания самой женщины.

В любом другом случае измена жены будет для мужа как раз одной из возможных причин для развода. Ведь если оставить благоверную не по закону, то штраф предполагался серьезный за такое нарушение венчальных клятв.

На законодательном уровне, в Уставе[109], было особо прописано шесть пунктов, которые регулировали вопрос по каким причинам муж с женой могут быть разлучены. Но эти правила были абсолютно патриархальными. Регулировали как раз случаи, за что мужчина может инициировать