Девица, жена, мать. Женщины в древней Руси и свадебные традиции - Николай Николаевич Буканев

Говорил отец девушки пришедшим сватам, что ещё слишком юна дочь его, что не созрела для свадьбы, что не всему ещё научилась по хозяйству, есть куда развиваться – следует обождать. И все понимали, что ждать собираются уже других сватов. Или же разговор заканчивался иносказательными поговорками, о том, как не поспела ещё ягода, не созрел цветок. Хотя все равно отказ был отказом, как его не приукрашай.

Но всё же, отрадно заметить, что было место и для привычных нам отношений и можем мы даже ощутить их теплоту.

Берестяные грамоты о сватовстве

Отголоски быта простых людей Древней Руси мы находим в берестяных грамотах. Своего рода смс-ки, вырванные из контекста переписки наших дальних предков. Вот и берестяная грамота № 672[122], писанная в Новгороде в XII веке. В ней написано «Оркад велел без него устраивать свадьбу, но ты не выдавай».

Получается, что некий уважаемый человек передал полномочия, но связующее звено предостерегает от самостоятельных действий. Видимо Оркад (Аркадий) потом может и спросить за правильность заключения брака. А может, считают, что Оркад по возвращению сможет более выгодные условия выторговать. Поэтому не призывают отказываться, а просто «не отдавать».

И вроде бы всё логично и разумно. Но жизнь не может укладываться в два абзаца описания. Как не может и одним мерилом измеряться такая разнообразная жизнь. Разве ж в наше время нет случаев, когда договариваются о браке старшие влиятельные родственники? И сегодня нередко будущую семейную жизнь человека определяют родители исходя из материальных благ второй стороны и своего видения будущего своей «кровинушки».

Именно поэтому, наряду с описанными выше процессами сватовства существует и берестяные грамоты, свидетельствующие совершенно об иных процессах того, что ЗАГСах называют «кораблём, отправляющимся в большое плавание».

Историк Ирина Рыбина, к примеру, ссылается[123] на берестяные грамоты, которые рассказывают о том, что уже в Древней Руси существовало понятие свахи и именно она вела переговоры от имени интересующихся. К сожалению, мы не можем точно сказать кем была эта самая сваха. Были ли она неким профессионалом, осуществляющим тем самым свою предпринимательскую деятельность на постоянной основе или же её роль выполняла в то время некая уважаемая дама из рода, но комиссионный сбор за услуги всё же существовал тогда.

Разумеется, в среде князей сваху мы себе вряд ли представим, но вот в обывательской среде запросто, хотя некоторые обходились и без неё. Хотите поглядеть настоящее предложение руки и сердца времен Александра Невского? Автор её некий Микита из Новгорода. Пишет[124] он письмо Анне, которую вероятно уже хорошо знает.

Первая часть записки: «Пойди за меня – я тебя хочу, а ты меня». Тут давайте без всяческих домыслов относительно слова «хотеть». Здесь оно имеет вовсе не то значение, к которому привыкли мы. Слово это относится к «пойди за меня». То есть, хотеть соединиться в браке, хотя, вряд ли оно лишено полностью известного нам смысла.

Как может показаться, записка сия похожа на то, что пишут в старшей школе ученики друг другу. Но нет, это серьезный и даже официальный документ той поры. Официальное предложение. Ведь в продолжении сказано: «А на то свидетель Игнат Моисеев».

Можно здесь представить эту картину, как в XIII веке Анне поступает это письмо на бересте. Она его читает достаточно легко, ожидая очередного признания от Микиты, с которым давно она переглядывалась. Но тут вдруг видит, что сам Игнат Моисеев готов выступить гарантом серьёзности намерений её возлюбленного. И слова приобретают иной смысл. И при её согласии уже пойдут официальные сваты к родителям. Акцентируем на том, что имело значение мнение девушки в этом случае.

С другой стороны, может быть, это вовсе не молодёжь. А давно знакомые зрелые вдовые люди, знающие друг друга по торговым делам. Ощутили возможность соединения в целях укрепления домашнего хозяйства. Но привыкли всё решать через договор, создают и здесь это письменное предложение. Призывают в качестве свидетеля надежного Игната. В этом случае и логично, что мнение невесты играет большое значение. Вдова могла вполне вести хозяйство и отвечать сама за себя.

В общем, спасибо ученым, что нашли эту грамоту, расшифровали её, а далее полет нашей фантазии может рисовать любых Микиту и Анну, а также их будущую жизнь.

В продолжение темы романтики можно привести грамоту № 566[125]. Она более чем на сто лет старше той, где Микита предлагал руку и сердце. Здесь мы не знаем имен. Написано: «Будь в субботу ко ржи или весть подай». Очень уж похожа содержимое на известное нам из советского кинематографа, ставшее крылатым выражение: «Приходи ночью на сеновал».

Но если это послание скептики могут счесть за деловую переписку, вроде как не явлено, что именно для любви назначается встреча, то содержимое грамоты № 752[126], примерно того же периода ни с чем не спутаешь.

Много там утеряно, но из тех частей, что сохранились следует:

«Я посылала к тебе трижды. Что за зло ты против меня имеешь? Не приходил ко мне на этой неделе. А я к тебе относилась как к брату. Неужели, я тебя задела тем, что посылала к тебе? Я вижу, тебе не любо. Если б любо было, то вырвался из-под людских глаз, примчался… Хочешь, чтобы я тебя оставила? Буде даже я тебя по своему недоразумению задела, если ты начнешь надо мной насмехаться, то судит тебя Бог и я».

Вряд ли во всей нашей древней истории можно найти более яркую и настоящую любовную эмоцию, которая явлена не в художественном произведении, а в обычной человеческой переписке. Хочется сопереживать той девушке, которая своим достаточно аккуратным почерком писала это послание почти 1000 лет назад. Давайте закроем здесь, хотя бы виртуально, пусть только в этой книге, исторический гештальт, и представим, что автором этих строк является та самая Анна. А в ответ ей придет от Микиты предложение, подкрепленное авторитетом самого Игната Моисеева.

И случится то самое средневековое сватовство и сговор.

Едим сыр

Когда сватовство оказывалось успешным, тогда случался «сговор» или как принято сегодня называть, помолвка. В это время обо всем важном договорились, наступало время небольшого умиротворения. Представители сторон уже могли расслабиться и предаться объединяющей трапезе. Нам даже известно, что ели в тот момент. Ели приготовленный заранее сыр. Сыр, не в нашем понимании, конечно, а скорее мы назвали б его творогом. Иногда утверждают[127] даже, что сыр