Капитан Фантом. Том 1 - Поль Анри Феваль

тихим голосом и со слезами на глазах, – отнял у тебя твою честь и славу. Две дочери славного Кабаниля каждую ночь являются в покои короля и обсуждают с ним план его побега. На Гвадалквивире уже стоят в полной готовности двенадцать баркасов. Золото и бриллианты из сокровищницы Кабанилей ввели в соблазн солдат и матросов. Твои дочери предали тебя, императора и собственную честь.

– Если ты сказал правду, – произнес бледный и холодный, как мрамор, маркиз, – то тогда ты умрешь богатым человеком. Но если ты солгал, то сразу начинай молиться.

Он взял в руку лампу, светившую ему в его уединении, и отправился в помещение, где хранились сокровища. Шествуя по галерее, в которой висели портреты его предков, он слышал веселую музыку, которую исполняли на виолах, ребеках и гитарах. Оказалось, что из сокровищницы исчезли пять бриллиантов и десять мешочков с двойными пистолями. Блас с непокрытой головой поспешно спустился к берегу реки. Там действительно стояли двенадцать баркасов, и на всем берегу не было ни одного часового. Один из матросов сказал ему:

– Сударь, прилив не будет ждать. Его величество король слишком увлекся танцами.

Великий маркиз возвратился в свой дворец и отправился в зал, в котором в честь короля давали бал. Там он, ни слова не говоря, подошел к своим дочерям, танцевавшим подле короля, и схватил их за волосы. Затем он опрокинул их на пол и молча потащил по мозаичному мраморному полу, не обращая внимания на пораженных этим зрелищем гостей. Девушки знали, что им не будет пощады, и, обретя голоса, стали кричать:

– Кавалеры, защитите нас! Нам грозит смерть!

В тот же момент у дверей появилась ощетинившаяся шпагами группа дворян, и среди них со шпагой наголо был даже сам король. И тут великий маркиз, приподняв своих дочерей за волосы и приставив их голые груди к остриям шпаг, воскликнул:

– Hijas son mias! Это мои дочери! Дайте дорогу!

После этих слов все расступились.

Ту ночь король Франции провел в темнице. Что же касается дочерей Бласа де Кабаниля, то отец приказал похоронить их заживо. Именно их головы и руки великого маркиза красуются на гербе рода Кабанилей.

Итак, джентльмены, я продолжаю. В зале на первом этаже, куда привели госпожу графиню де Шабанель, ее детей и ее деверя, на стене висел портрет великого маркиза, а под портретом стоял сурового вида мужчина. У него было такое же лицо, как на портрете: строгое и твердое как сталь. У внука и его деда было одно и то же имя и одинаковый титул. Оба они были маркизами, оба Кабанилями, и обоих звали Блас. Сердца у них тоже были одинаковыми. Внук находился в том же возрасте, в каком на портрете был изображен его дед.

– Приветствую вас, графиня, моя дорогая кузина, – сказал он. – И вас, мой преподобный кузен, я тоже приветствую. Храни, Господи, невинных деток. Ветер, дующий со стороны Франции, пропитан ядом. В этой стране осыпают проклятьями Господа Бога и короля. Вы и сами жертвы этой эпидемии, но разве пускают в порт судно, на борту которого есть зараженные чумой? Я богат и у меня достаточно золота для моих любимых родственников, но в Испании нет места для тех, кто заражен страшной инфекцией. Вы сами устроили эту революцию. Я говорю именно о тех, кто теперь страдает от нее: о дворянах, женщинах, священниках и короле! Вы несете с собой ее проклятое семя. Так не приближайтесь к тем, кто сохранил свои души в здравии. Заявляю вам, что вы ни в чем не будете нуждаться, если уедете немедленно и по своей доброй воле. Если же вы считаете себя вправе требовать гостеприимства, тогда войдите в мой дом, но в нем вы станете пленниками. Выбор за вами. Океан к вашим услугам, но в порту действует карантин.

Госпожа графиня де Шабанель не согласилась ни на один из предложенных вариантов. Семья эмигрантов с пустыми руками и ранеными сердцами покинула этот дом, куда их не пустили дальше первого этажа. Графиня, сохранившая лишь свои драгоценности, большая часть которых была уже продана, нашла пристанище в бедном квартале. И в этом убогом жилище ее посетил ангел.

Жене богатого маркиза, донье Менсии, было в ту пору двадцать четыре года. Она была красавицей, и красавицами стали две ее дочери, которых мы знаем как красу и гордость Испании. Вы, конечно, уже догадались, что донья Менсиа со всей присущей ей добротой и деликатностью сделала все возможное, чтобы скрасить тяжелую жизнь графини и залечить раны ее оскорбленного сердца. Удалось ей это благодаря тому, что она привела к графине трех своих деток, которые были гораздо моложе детей ее кузины. Дети покрыли поцелуями своих несчастных отвергнутых родственников и тем самым умиротворили их страдающие души.

Вскоре шестнадцатилетняя Жанна де Шабанель уже ласкала на своих коленях двух ангелочков, Бланш и Хоакину де Кабаниль, Сезар играл с маленьким Анхелем так же, как со своим любимым братом Эктором, а аббат Блез, задумчивый и ласковый молодой человек, устав от постоянных детских игр, собирал вокруг себя малышей и рассказывал им назидательные истории.

Происходило это вопреки воле маркиза де Кабаниля. Даже дети, запуганные своим отцом, держали все в тайне. Маркизу было известно лишь то, что его жена передала изгнанникам кое-какие средства, и его это радовало, поскольку он был по-своему добросердечен. Хоть маркиз и ненавидел чуму, как он величал французское вольнодумство, но он был готов, не скупясь, раздавать свое золото смертельно больным.

Жизнь графини и ее семьи постепенно наладилась. Добрая и предприимчивая маркиза делала все возможное, чтобы изгнанники ни в чем не нуждались. Графиня и маркиза стали подругами, если не сказать сестрами, а их дети, перемешавшись в одной ватаге, росли, словно братья и сестры.

Чтобы не демонстрировать маркизу открытое непослушание, оба брата Шабанель, став постарше, покинули Мадрид. Старший, Сезар, поступил в военное училище в Итоне, в котором в свое время учился сэр Артур Уэлсли, а юный Эктор поступил в шотландский коллеж в Вальядолиде.

Расстались братья, когда Сезару было двенадцать лет, а Эктору исполнилось шесть. Они горячо любили друг друга, но я не думаю, что им хоть раз довелось свидеться с момента расставания и до того, как карьера старшего брата прервалась в результате катастрофы…

В этом месте рассказчик, словно помимо своей воли, бросил взгляд на молодого лейтенанта, слушавшего его с серьезным и спокойным видом. Эктор, отвечая на вопрос, безмолвно исходивший от сеньора Педро и собравшихся воинов, тихо произнес:

– Ни разу.

Невозможно передать словами, до какой степени присутствие лейтенанта добавляло притягательности рассказу гонца. В самом начале Педро пообещал, что речь пойдет о веселом приключении,