Капитан Фантом. Том 1 - Поль Анри Феваль

однако свое обещание он пока что не сдержал. Но зато в его рассказе не было ни слова выдумки. Присутствие Эктора гарантировало абсолютную правдивость повествования и не давало развернуться фантазии рассказчика.

Среди слушателей, напряженно внимавших рассказчику, выделялись выразительные физиономии французских солдат, гордых тем, что им довелось в лагере неприятеля послушать чисто французскую историю. Они, конечно, были наслышаны о приключениях капитана Фантома, но даже для них приобщение к истокам этой легенды было так же ново и интересно, как и для шотландских гренадеров.

Важно и то, что рассказчик владел особой манерой повествования, которая держит слушателей в постоянном напряжении. Знал он, конечно, гораздо больше, чем собирался рассказать, возможно, даже больше, чем знал наш лейтенант. Об этом сразу догадался многоопытный сержант Морен. Так уж устроены эти шпионы, которых сам дьявол наградил особым нюхом и поэтому заставляет их выведывать и вынюхивать то, что простым людям знать не положено.

– Сезар де Шабанель, – продолжил гонец, – провел в Итоне четыре года. В шестнадцать лет он пересек Ла-Манш и возвратился во Францию. К тому времени битва при Маренго уже стала достоянием истории, и даже завершилась итальянская кампания. Сезар умудрился без протекции и рекомендаций пробиться к генерал-полковнику Сульту, которому он прямо заявил:

– Я граф де Шабанель.

– К черту всех графов! – рявкнул Сульт, имевший к дворянам такое же отношение, как и праотец Адам.

– Я в совершенстве знаю английский, – не сдавался Сезар, – а также немецкий и испанский.

Сульт, который в тот момент разглядывал карту, поднял на него свой взгляд.

– Это уже лучше, – произнес он. – А от меня-то что вам надо, гражданин граф?

– Я хочу, чтобы меня зачислили в войска конных гренадеров.

– Сколько вам лет?

– С ружьем на плече я сразу стану взрослым.

– Дьявол! Как я погляжу, французский вы тоже знаете, господин граф! Откуда вы прибыли?

– Из эмиграции.

Сульт нахмурил брови. Уже наступили времена Консульства, и отношение к Республике стало сдержанным, если не сказать прохладным. Сульт был отважнейшим солдатом, но одновременно самым преданным слугой своего господина. Он любил Республику, но ждал, когда ее сменит Империя.

– О-хо-хо! – отозвался он. – Это не самая лучшая школа.

– Генерал, – решительно ответил Сезар, – бывает, что из самой плохой школы выходят прекрасные воспитанники. У меня пока не сформировались политические взгляды. Они появляются лишь с возрастом. Но в настоящее время я прошу сразу всех богов – и прежнего, и нынешнее верховное существо, и вообще всякого, кого будет угодно поселить на небе – чтобы они нашли для меня местечко среди тех, кто сражается за Францию.

Я готов поклясться, что Сульт потрепал его по щеке и назвал отличным юным солдатом. Ночь он провел в палатке Сульта, а уже на следующий день служил у Сульта секретарем и писал под диктовку генерала, который полюбил его, как родной отец. Я даже не уверен, что госпожа графиня де Шабанель и добрый аббат Блез любили его так же сильно, как Сульт.

– Мой дядя Блез умер, сударь, – перебил рассказчика Эктор, – а сам я поступил на службу во французскую армию с согласия моей матери, госпожи графини де Шабанель.

– Да благословит Господь вашу матушку графиню, лейтенант. Мне известно, что она была благородной женщиной… Два года спустя Сезар вместе с Сультом находился в Булонском лагере, а еще через два года, когда Сульт стал маршалом империи, Сезар в тот же день был произведен в младшие лейтенанты. Полагаю, что его карьера развивалась неспешно. Я думаю, всем офицерам известно, что в центре пламя свечи темное и холодное, а от его края лучше держаться подальше. Что-то похожее случилось с Сезаром. Маршал любил его, ему было удобно держать Сезара под рукой. Иными словами, Сульт старался сохранить его для себя.

Сезар так и не был зачислен в войска конных гренадеров. Офицерское звание он получил, будучи приписанным к драгунскому конвою императрицы, и это звание не принесло ему радости. Тем временем началось вторжение в Рейнскую область. Сезар отличился в нескольких сражениях и получил первое ранение при Аугсбурге. К началу битвы при Аустерлице он уже полностью излечился, в Иене стал лейтенантом прямо на поле боя, а во время битвы при Эйлау он стал капитаном.

Как вы понимаете, господа, это были его первые шаги на пути к маршальскому жезлу. Вам известно, что в посвященной ему песенке говорится о том, что Сезар пользовался успехом у дам и блистал на пирушках, но я не стану об этом говорить, потому что в действительности все это мало его волновало. Истинной страстью молодого офицера была война, а его сердце томилось воспоминаниями.

Джентльмены, я не могу запретить вам улыбаться, но не желаю скрывать от вас правду: Сезар де Шабанель полюбил свою кузину Бланш, которой при их расставании было всего четыре года. Не знаю, как все происходило на самом деле, но с годами он все явственнее представлял себе, как маленькая девочка взрослеет и превращается в прекрасную женщину.

Белокурый ангел с очаровательными глазками навеки поселился в его сердце. Сезар словно наяву видел, как она меняется с каждым днем и рисовал в своем воображении этот прекрасный цветок, распускающийся из знакомого ему нежного бутона. Когда-то он называл Бланш своей маленькой женушкой, а теперь она стала владычицей его помыслов, и только с ней были связаны все его мечты.

Подобные сентиментальные настроения больше характерны для немца, сидящего со своей кружкой пива, покуривающего трубку и мысленно воспаряющего в эмпиреи. Но это совершенно немыслимо, когда речь идет о французе, о драгунском капитане. Можно ли себе представить, что французский вояка пестует в себе бесплотные любовные чувства, а его воображение блуждает по тропинкам сказочной страны? Улыбайтесь сколько хотите, господа, но капитан Сезар нежно любил свою кузину Бланш, которую он не видел с тех пор, как у нее начали выпадать молочные зубы.

Поэтому сразу после заключения Тильзитского мира, он озаботился тем, чтобы выправить себе отпуск, мечтая броситься к ногам матери, за образом которой ему виделся ангельский лик прекрасной пятнадцатилетней девушки. Прошу вас не забывать, что наши испанки в пятнадцать лет становятся вполне сформировавшимися женщинами.

Маршал предоставил ему отпуск, расцеловал в обе щеки и сказал:

– Граф, прошу тебя не задерживаться. После следующей победы ты станешь командиром эскадрона.

К тому времени наш отважный маршал окончательно смирился с дворянскими титулами, поскольку император Наполеон сделал его герцогом Далматинским.

Итак, наш капитан отправился в Испанию. С ним был его могучий мекленбургский конь, и его нисколько не волновали трудности, с которыми можно было встретиться в пути. Замечу, что несмотря на молодость наш офицер был полон амбиций и, в частности, намеревался стать лучшим наездником во всей французской кавалерии, а, следовательно, лучшим наездником во всем мире…

После этих