За горами, за лесами - Александр Геннадьевич Турханов

– Подожди, я сейчас, – засуетился Лёшка. Он ухватил отца за плечи, попробовал приподнять, но тот только сильнее заскрипел зубами от боли.

– Погодь. Не трогай. Дай отдышаться…

Лёшка сразу отдернул руки, отступил назад, стоял и растерянно смотрел на отца.

– Что случилось-то? Ударил себя, что ли? Топором ударил?

– Да спина… Спину схватило. Нерв защемило, наверное. Не знаю…

– А что делать?

– Сейчас… попробую.

Отец уперся правой рукой в землю, чуть приподнялся, медленно вытянул из-под себя левую, но опять замер, задышал тяжело, застонал. Полежав так немного, попробовал приподняться. Лёшка опять бросился помогать. С большим трудом отцу удалось встать на колени. Так он простоял пару минут, собираясь с силами, низко опустив голову, потом, опираясь на Лёшку, поднялся на ноги, но разогнуться не смог – стоял так, упираясь руками в колени. Пот катил с его лица крупными горошинами.

– Подожди. – Лёшка встал перед ним, придвинулся ближе, нагнулся. – Давай хватайся.

Отец положил ему руки на плечи, почти повис на нем, Лёшка сделал шаг, отец сделал шаг. Так, по сантиметру, они добрались до избушки. Переступая порог, отец вдруг резко дернулся, захрипел, но удержался, не упал, лишь сильнее навалился на сына. Но Лёшка выдержал, дотащил отца до топчана, медленно вместе с ним повернулся… И тут отец ослабил хватку, повалился назад. Он, наверное, просто хотел сесть, но боль не пустила. Отец неловко ухнул на топчан, вскрикнул, а когда Лёшка посмотрел на него, то увидел, что отец потерял сознание – глаза закатились, зрачков видно не стало. Лёшке сделалось жутко: казалось, что отец смотрит на него пустыми белыми глазницами.

– Пап!.. – шепотом позвал Лёшка. – Ты чего? Пап?! – Он растерянно стоял у топчана и совершенно не представлял, что делать.

Отец лежал без движения, и даже дыхания слышно не было. Лёшка склонился к нему, приник ухом к груди, услышал, как тихо и далеко-далеко бьется сердце – значит, отец не умер, жив. Но как привести его в чувство? Лёшка огляделся, кинулся к деревянному шкафчику на стене, где у отца, он заметил, была аптечка, стал перебирать таблетки. Он читал незнакомые названия, разворачивал инструкции и только хуже паниковал. Он видел в кино, как на марлю капали какую-то жидкость из стеклянного флакона, а затем давали понюхать потерявшим сознание людям и они приходили в себя. Но что это было, он не знал – камфара, амфора? И уж точно ничего похожего на стеклянный флакон из кино не было в аптечке.

Еще он видел, тоже по телику, как делают искусственное дыхание – когда человек тонул, например. Можно ли отцу делать искусственное дыхание? Ведь у него болела спина, а если давить на грудину, не станет ли ему только хуже? А вдруг, пока он тут мечется и не знает, что делать, отец умрет?

Тут отец выдохнул, пошевелился.

– Ты как? Пап, ты как?! – закричал Лёшка.

Отец мутно посмотрел на него, но уже будто свет изнутри зажегся и медленно высветлил, прояснил взгляд.

– Прихватило меня. – Отец попытался улыбнуться, но только поморщился и выругался. – Еще не было, чтобы вот так… – Он попробовал пошевелиться, приподнял голову, но беспомощно уронил ее на топчан. – Вот же… Не могу!

– Может, лекарства какие? – спросил Лёшка.

– Какие лекарства! – сказал отец. – Да и нет у меня здесь ничего такого. Обезболивающие уколы надо, наверное. Не знаю я, Лёш. Может, анальгину дай… Там, в аптечке… Давай подождем, там видно будет. Отлежусь, и всё пройдет. – Отец прикрыл глаза, затих.

Лёшка отыскал две таблетки анальгина, сел на лавку, задумался, как быть дальше. Связи здесь нет, позвонить и позвать на помощь не получится, тащить на себе отца он тоже не сможет – слишком тяжелый, да и каждое движение ему причиняет боль. Ждать, когда полегчает, тем более не вариант. Вдруг станет хуже? А если при таком приступе нужна срочная операция? Как отец сказал – нерв прищемило? Что, если этот нерв сам никогда обратно не расщемится?

Можно рискнуть и подождать. Вернуться они должны были сегодня вечером. Не придут сегодня или завтра, бабушка начнет беспокоиться… но, допустим, в тревоге она может подождать еще сутки, потом только начнет звать на помощь. Наверное, побежит к Митричу. Тот соберется, придет сюда – это еще целый день. Но и вдвоем они отца из тайги не вынесут, он вон какой здоровый, а Митрич старенький. Нужна машина или хотя бы мотоцикл, Санькина «ижуха». Но «ижуха» в Ушаковке, а обратно – это опять полдня. И еще не факт, что проехать на мотоцикле сюда можно, по такому бездорожью. Или Митрич вызовет спасателей, чтобы отца на вертолете увезти? Вот если бы сразу им узнать, что надо спасателей вызывать, а не ходить туда-сюда по тайге – другое дело! Лёшка достал телефон – связи, конечно, не было.

– А что, если…

Но он остановил себя – от мысли, что пришла ему в голову, стало и весело, и страшно. Набрал в чайник воды, поставил на буржуйку кипятиться, чтобы напоить отца чаем, пошуровал железным штырем в углях, подбросил еще дров. Когда вода закипела, заварил прямо в железной кружке чай, поставил рядом с отцом на лавку.

– Пап! – позвал тихо, тронул за плечо.

Отец со стоном завозился, посмотрел на Лёшку:

– Перепугался? Ничего… Отлежусь, пройдет.

– Может, я сбегаю? – тихо спросил Лёшка.

– Куда? – не понял отец.

– В поселок. Позову кого. Ты же сам говорил – всего двенадцать километров…

– Я тебе сбегаю! Из головы чушь эту выкинь. Даже не думай. Заблудишься, дурила!

– Да я помню дорогу, пап, – уверенно сказал Лёшка. И правда, сейчас ему казалось, что он отлично ее помнит.

Но отец покачал головой, закрыл глаза.

Лёшка отошел, налил и себе чаю, а когда вернулся к топчану, отец уже спал.

Он вышел из избушки, прошел к озерку. Шумел в соснах ветер, по воде пробегала легкая рябь, солнце еще не поднялось из-за сопки, но воздух был сухим, мягким и теплым – день обещал быть жарким. Трава уже подсохла, и ничего не напоминало о ночной грозе. Лёшка поднял голову. Высоко в небе парила птица, недвижно расправив крылья.

– А что? Почему бы и нет? – вслух сказал Лёшка. – Просто надо вспомнить дорогу. И всё.

Он сел, стал вспоминать, как они добирались сюда, но вместо этого живо представил, что идет по поселку – быстро, но без суеты. Проходит сразу к Санькиному дому. Она во дворе возится с мотоциклом, а Женька помогает. Лёшка подходит к калитке, просит позвать кого-нибудь из взрослых, еще ничего не объясняя. Выходит