За горами, за лесами - Александр Геннадьевич Турханов

теперь? В какую сторону? Он сделал несколько шагов вперед и вдруг оказался на краю скалы. Спуститься тут было невозможно, надо возвращаться. Лёшка отдышался, огляделся. В какую бы сторону он ни смотрел, всюду были сопки, поросшие лесом. Он отошел подальше от обрыва, выбрал более-менее сносное место и медленно стал спускаться. Когда спуск закончился, Лёшка вышел к густо поросшему кустарником оврагу. Но тот ли это был кустарник или нет?.. Со дна оврага тянуло гнилой сыростью, здесь сильнее кусали комары, а мошки было столько, что казалось – сам воздух шевелится. Лёшка, отбиваясь, отмахиваясь от комаров и мошки, побежал от оврага, опять полез в гору. Нестерпимо хотелось пить, но решил сначала подняться, оглядеться. Он всё еще не верил, что заблудился.

Лёшка забрался на сопку. Здесь опять росли сосны, пихты и ели – и ничего не подсказывало дорогу назад, к избушке. Подул ветер, деревья угрожающе закачались. Лёшка посмотрел вверх, увидел, что небо затянуло светлой пленкой и по ней, скользя, будто по целлофану, плывут темно-серые облака.

Он глянул в телефон. Двенадцать десять. А вышел, когда еще не было восьми. Оказывается, он кружит по тайге больше четырех часов! Наверное, отец уже хватился, кричит, зовет, а подняться у него не получается – боль в спине не дает. Лёшка представил, как ругается отец, поняв, что сын ушел в тайгу. Он сейчас был бы рад услышать даже эту ругань, только бы не оставаться одному в лесу.

Он сделал несколько шагов, остановился, повернул назад, прошел совсем немного и опять остановился, потоптался на месте. Вдруг ноги сами собой подкосились, он сел, где стоял, опустил голову, зажмурился и почувствовал, как покатились из глаз слезы.

Глава десятая

Тревожиться баба Нина начала почти сразу, как только сын с внуком ушли в тайгу. Сначала тревога была как легкая рябь на воде, но проходил час, другой – и она усиливалась. К вечеру баба Нина уже не находила себе места.

– Да что со мной такое! – удивлялась она. – Перестань о дурном думать, старая! – Но чем больше себя успокаивала, тем больше тревожилась.

Весь день, чтобы не думать о плохом, она занимала себя хозяйством: помыла дом, побелила печку, приготовила обед и сразу ужин, почистила курятник, вымела двор, прополола грядки. Но ближе к вечеру беспокойство так захватило, что ничего делать она больше не могла, слонялась по дому, не зная, как успокоить себя, уже полностью подчинившись дурному предчувствию; тело била мелкая дрожь, болело сердце, сердечные капли не помогали. Она всё чаще выходила на улицу, и хоть понимала, что сегодня ждать уж точно не стоит, ведь сын обещал только завтра вернуться, но всё равно подолгу смотрела на дорогу.

Всю ночь баба Нина не спала. Громыхал гром, сверкали молнии, дождь хлестал по крыше, сыпал частой крупчаткой в окна. Баба Нина вздрагивала, садилась в кровати, крестилась, бормоча молитвы, опять ложилась, прикрывала глаза, стараясь успокоиться и уснуть, но сон не шел. Всё сильнее и сильнее давило сердце от недоброго предчувствия, но самое тяжелое было то, что она не понимала этой тревоги, не могла ее объяснить и потому еще больше мучилась.

– Да что же это?! – восклицала баба Нина, сердясь на себя, что никак не может успокоиться. Вставала, шаркала по дому, выглядывала во двор, опять ложилась на кровать, чтобы через пять-десять минут вновь вскочить и бродить, не находя себе места.

Но и утром тревога не оставила – наоборот, с каждым часом предчувствие беды усиливалось. Занимаясь привычными домашними делами, она не переставала искать причину своего беспокойства. Сначала она думала, что волнуется так потому, что сын ушел не один, а увел с собой внука, совсем несмышленого в таежных походах мальчишку. Но Игорь вырос здесь, говорила она себе, тайгу на сотни верст вокруг вдоль и поперек исходил, и волноваться не стоит, к тому же Игорь – бывалый охотник, не раз в передряги попадал и всегда с ними справлялся, он уж точно не даст Лёшку в обиду.

Все это она умом понимала, а успокоиться ну никак не могла.

Начиная с обеда ожидание стало невыносимым. Каждый час тянулся, как целые сутки. То и дело она выскакивала на улицу, стояла у калитки, не в силах вернуться в дом. Так прошел вечер. Сын и внук не возвращались.

– Точно случилось что-то! – металась по дому баба Нина. – Вот как пить дать случилось…

Еще оставалась надежда, что решили задержаться в избушке и придут завтра. «Мало ли, – думала бабушка. – Понравилось мальчишке там, не захотел быстро уходить. Вот и задержались».

Но это были слабые утешения. В глубине души она им не верила, а больше прислушивалась к дурному предчувствию, что жгло и терзало ее вторые сутки.

Ближе к ночи опять стали наползать на сопки грозовые облака. Частые грозы в конце июня в здешних местах не были чем-то необычным, но сегодняшнюю грозу баба Нина, сама не понимая почему, восприняла с ужасом, и как только потоки дождя обрушились на поселок, она не выдержала и расплакалась.

Ночь она опять провела без сна. В четвертом часу было задремала, но вдруг в страхе открыла глаза – ей показалось, что кто-то вошел в комнату.

– Кто здесь? – спросила бабушка, еще не совсем очнувшись ото сна. – Игорь, ты? Пришли, что ли? – обрадовалась она.

Вдруг молния озарила комнату, и в секундной вспышке стало видно, что в комнате никого нет.

Баба Нина перекрестилась, села на кровати, долго и чутко прислушивалась, но всё было тихо, лишь шумел дождь на дворе да монотонно тикали на стене ходики.

Баба Нина встала, потревожив Лютого, который пригрелся у нее в ногах. Тот поднял голову, зевнул во всю пасть и снова устроил голову на лапы, закрыл глаза. Вошел кот Барсик, степенно прошествовал по комнате, запрыгнул на кровать, потоптался, устраивая себе ямку, улегся, свернувшись калачиком. Баба Нина вышла на крыльцо. Дождь еще не перестал, но уже на востоке чуть светлело небо. Заметив хозяйку, выбрался из конуры Полкан, потянулся, завилял хвостом.

– Что-то случилось с нашими, – сказала ему баба Нина.

Полкан грустно опустил голову, опять слабо вильнул хвостом, будто извиняясь, что уходит, и спрятался в будку. Баба Нина вернулась в избу, но через час с небольшим она уже стучала в дверь дома Митрича.

На стук вышла Санька. Увидев бабу Нину, испуганно спросила:

– Ты что, баб? Случилось чего?

Но баба Нина, задохнувшись от быстрой ходьбы, молчала, пытаясь успокоить дыхание.