За горами, за лесами - Александр Геннадьевич Турханов

– Говорю вам, услышал, – волновался Котелок, видя, что ему не верят.

На самом деле все ему прекрасно верили, конечно. Просто так здо́рово было преподавателя потроллить!

На одном уроке у них была тема: что делать, если заблудишься в лесу. Авторы учебника советовали «сесть на пенек и подумать». Этот совет вызвал в классе неистовое веселье.

– Только сначала надо съесть пирожок, а подумать уже потом! – кричали они друг другу.

– Не-е-е… Сначала подумать, а потом пирожок.

– А если нет ни пенька, ни пирожка?

– Тогда всё – думать отменяется!

– Потому что думать надо только на пеньке, лопая пирожок.

Котелок смотрел на них своим немигающим взглядом, а потом стал доказывать, по обыкновению горячась, что ведь всё верно написано.

– Не надо понимать слова в учебнике буквально, – пытался он перекричать шум. – Это же иносказание. И говорится, что надо не паниковать, а успокоиться, сосредоточиться и подумать.

Именно тогда он выдал фразу, которую Лёшка сейчас вспомнил: «Если не знаете, что делать, делайте шаг вперед».

Над этими словами они тоже изрядно поглумились тогда.

– А вдруг перед тобой стена? – галдели они.

– А если на тебя машина прет? А ты стоишь и не знаешь, что делать?

– Тоже шаг вперед, да?

– Навстречу машине!

– И кричать ей: «Задавлю-у-у!»

– Эх вы… – вздыхал Котелок. – Ничегошеньки в жизни еще не понимаете…

– Чего это мы ничего не понимаем?! – не соглашались ученики. – Мы всё понимаем! У нас акселерация!

Тогда, в уютном классе московской школы, все эти слова про шаг вперед и про панику ничего не значили и были просто словами. Но каким смыслом наполнились они сейчас! Потому что это оказалось очень трудно – выбрать направление, следуя которому ты или выживешь, или погибнешь.

«Как жаль, – думал сейчас Лёшка, – что Котелок вел предмет недолго, всего-то до Нового года». Потом он серьезно заболел, пришлось уйти из школы, говорили – сердце. Во втором полугодии ОБЖ вела завуч. Она нудным голосом диктовала: «Основными поражающими факторами рассматриваемых чрезвычайных ситуаций являются удары движущихся масс горных пород, а также заваливание или заиливание этими массами ранее свободного пространства…» – и все они скоро пожалели, что Виктор Иванович от них ушел.

Лёшка огляделся, решая, в каком направлении двигаться. Он сидел на поросшем травой косогоре, впереди поднималась сопка, щетинясь, будто копьями, высокими соснами. Слева она шла круто вверх, справа же тянулась полого, и деревьев там было меньше. Лёшка решил по этому пологому склону забраться как можно выше, найти дерево, залезть на него и оглядеться.

«Только в тайге не стоит на это слишком рассчитывать, – вспомнил он слова Котелка. – Если кругом лес, вы мало что увидите. А надо сделать вот что…»

Но Лёшка так и не смог вспомнить, о чем говорил дальше преподаватель, потому что его тогда опять перебили, отвлекли, забросали дурацкими вопросами. Лёшка со стыдом вспомнил, что и сам не отставал от остальных, а даже был в числе первых, кто особенно Котелка донимал.

«Ладно, всё равно попробую, – решил Лёшка, поднимаясь. – Вдруг мне повезет?»

Он представил, как забирается на дерево и оттуда видит горелую лиственницу… или нет, лучше тропинку, дорогу, а еще лучше поселок, людей… И хоть это было маловероятно, он всё же решил сделать именно так – забраться на дерево и посмотреть.

Лёшка встал, потуже затянул лямки рюкзака. Не хотелось выходить из тени на солнце, но что поделаешь – надо. Как там Котелок говорил? Чтобы выжить, надо двигаться. Останешься стоять на месте – погибнешь.

И он заставил себя сделать шаг вперед.

Глава тринадцатая

Ему казалось, что заберется он на сопку быстро, но прошло почти два часа, пока оказался на вершине. Поднявшись, устало повалился на траву, скинул шляпу, подставил лицо теплому ветру. Тело, изъеденное по́том, зудело и чесалось. Лёшка разделся по пояс, как мог вытерся футболкой. Стало легче, и он не сразу опять оделся, хоть и донимали комары и мелкая мошка. Еще пугали мухи. Здешние мухи не были похожи на своих московских хилых сородичей: здоровые, зловеще сверкающие на солнце зелено-коричневым брюшком, хоботок как жало, – и жужжали они с угрозой, будто маленькие реактивные самолеты.

Вдруг прямо над собой он услышал возню, треск сучьев и странное цоканье, быстро вскинул голову и заметил двух белок. Белки готовились к драке. Они замерли друг против друга и ругались, резко дергая хвостами: то одна кинется вперед и замрет, то другая покажет зубы. Это был почти механический звук, как у заводных игрушек. Даже удивительно, что его издавали живые существа. В этом противостоянии было что-то жуткое. Вроде белки не дрались, но смотреть на них было не по себе. Но вот та белка, что поменьше, не выдержала и дала дёру, за ней кинулась соперница, и обе исчезли среди деревьев. Только когда они пропали из виду, Лёшка опомнился, опустил голову.

– Жестя-а-ак! – протянул он.

Он привык относиться к белкам как к ручным зверькам, которых забавно кормить с ладони в парке, но здесь это были не ручные милые и пушистые зверушки, а агрессивные хищники, готовые перегрызть друг другу глотку.

– Ну и белочки! – усмехнулся Лёшка.

Белки скрылись, и ему стало смешно. Он понял, кого они ему напомнили. Так двое пацанов перед дракой показывают друг другу кулаки – у кого больше – и наперебой угрожают один другому на словах, кто громче.

Но Лёшка почти сразу забыл о белках. Он огляделся в поисках дерева, на которое можно забраться, увидел недалеко от себя, почти на самом склоне, огромную ель. Лапы ее касались земли. Сосны же напоминали львиные хвосты с кисточками – так высоко от земли начинались их ветви. Туда невозможно было подняться. Лёшка вспомнил елку в Кремле, куда несколько лет назад ходил с одноклассниками. Там тоже была примерно такая – высокая, до самого потолка, но они с Ромкой на нее едва глянули, им было интереснее донимать девчонок, взрывая хлопушки у них над ухом.

Лёшка пошел к елке. Скинул рюкзак, кое-как пробился сквозь колючие лапы, корябающие лицо и руки, к самому стволу, ухватился за нижнюю ветку, подтянулся, встал, обхватив ствол руками, и медленно полез вверх, как по лестнице. Он забирался всё выше и почему-то думал, как бы не встретить здесь еще одну белку – а то заметит, что кто-то лезет в ее дом, да как даст по физиономии! Но никто на него не набросился. Вот только кожу содрал на ладонях до крови.

Когда