За горами, за лесами - Александр Геннадьевич Турханов

Баба Нина только кивнула и без сил облокотилась на перила крыльца.

– Зови отца, – наконец смогла выговорить она.

Санька юркнула в дом. Скоро показался Володя, заспанный, всклокоченный, со свалявшейся бородой; за ним плелся такой же заспанный Женька.

– Кого там? – крикнул из глубины дома Митрич и закашлялся.

– Дед, это баба Нина! – крикнул ему Женька.

– Что ты, теть Нин? Что так рано взбаламутилась? – зевая, спросил Володя.

– Беда! – сказала бабушка, всхлипнула и опять повторила: – Беда.

– Ну? Говори же!

– Вчера должны были вернуться. Вечером. А всё еще нет.

– Вчера? Игорь, что ли? Куда пошли-то? – спросил Володя.

– К озеру.

– Ну?

– А всё нет, – слабо повторила бабушка.

Володя поскреб бороду, опять зевнул.

– Ну ты даешь, теть Нин! Я-то думал… Да задержались просто. Сегодня придут. Что всполошилась-то?

– Беда с ними, – прошептала она уверенно.

– С чего ты взяла?

– Не знаю. – Баба Нина совсем сникла. – Чувствую. – И робко добавила: – Съездить бы туда. Кроме тебя некому. Дорогу знаешь. Феникс на ходу ведь, да?

– Феникс! – фыркнул Володя. Хотел еще что-то сказать, но промолчал.

Много лет назад в геологической партии, что стояла в Колотовке, случился пожар. Почти все машины, пострадавшие в пожаре, были списаны и пущены на металлолом, но дядя Володя, который работал тогда в слесарных мастерских, из списанной, покалеченной огнем техники соорудил аппарат странной конструкции. Возился с ним много, пока не удалось то, что задумал – к гусеничным скатам приспособил кабину и кузов от старого грузовика ЗИЛ-130. Назвал свое детище Фениксом, в честь легендарной птицы, которая возрождается из пепла.

Этот полутанк-полуавтомобиль был мощным подспорьем в поселковом хозяйстве. Дядя Володя возил на нем канистры с мазутом для местной электростанции, кирпичи для новых печей, буржуйки для охотничьих избушек, слесарный инструмент, стройматериалы для ремонта церковки, да всего и не перечислишь, что пришлось перевозить Фениксу. Возил и стариков, которым срочно нужно было попасть в больницу. Здесь, когда дороги размывало, добраться до города можно было только вертолетом. Вот и получалось, что Феникс в такое время единственный связывал поселковских с Колотовкой и городом.

– На чем же еще? – жалобно сказала бабушка.

– Ага! – хмыкнул на это недовольно Володя. – Приеду, они там сидят, рыбку ловят, уху трескают. А мы тут – пых-пых, пых-пых, да еще на вездеходе, – здрасти вам! Да меня Игорь на смех поднимет. Что, скажет, приперся? На запах, что ли? А я ему что? Давай хоть день подождем, теть Нин! Сегодня если не придет, тогда завтра сгоняю. Да придут сегодня, не волнуйся ты так, – сказал он, повернулся, собираясь уйти в дом, но в дверях задержался, хмуро посмотрел на бабушку: – Что-то на тебя не похоже всё это… Не припомню, чтобы хоть раз ты так гомонила… – Помолчал, обдумывая что-то, и добавил: – Но давай до завтра подождем, лады?

– Да не мучай ты меня! – заплакала бабушка. – Не вынесу еще день! Сама знаю, что дура! А места себе не нахожу, и всё тут. Случилось с ними что-то, чует мое сердце – случилось! Вы же друзья, Володенька… помоги!

– Если ты не поедешь, мы сами с Жекой поедем. Одни! Да, Жень? – вдруг встряла Санька.

– Чего-о-о?! – Дядя Володя повернулся к дочери.

– Того! – огрызнулась Санька.

– И на чем ты собралась ехать? – надвинулся на нее отец.

– На «ижухе», – не сдавалась Санька.

– А дорогу знаешь?

– Ты ведь расскажешь. – Она посмотрела ему прямо в глаза.

– Тьфу! – в сердцах сплюнул дядя Володя. – Ну вот что ты несешь? Какого… – Видно было, что дядя Володя хочет выругаться, но он терпеть не мог матюгаться при дочери, потому сдержался, только головой покачал. – Какого лешего придумала? Дорогу не знаешь, да и на мотоцикле там не проехать.

– На мотоцикле не проехать, а на Фениксе запросто. А если и правда что-то случилось? – упрямо сказала Санька.

– Всякое бывает, конечно… – поскреб в затылке дядя Володя.

– Пап… Сам ведь говорил – тайга.

– Это верно, – согласился дядя Володя. – Ладно. Съезжу. А приеду, скажу: «Мужики, такси не вызывали?» – усмехнулся он.

– Мы с тобой! – выпалила Санька.

Но на это отец повернулся к дочери и показал дулю.

– А вот это видела?!

– Ну па-а-ап! – заканючила Санька.

– Сказал – всё, значит – всё! – отрезал отец. – Хватит того, что сам поеду. – И добавил с досадой: – Чёрт знает зачем!

– А мы за тобой. На «ижухе», – опять начала Санька.

Но дядя Володя уже не слушал, повернулся и ушел собираться.

– Не надо, Сань, оставь, – зашептала бабушка. – Согласился, и ладно. Спасибо тебе, родненькая! Я уж не знала, как уговорить.

Через полчаса из гаража, урча на низких нотах, выдвинулся Феникс, в боковом окне мелькнуло недовольное лицо Володи. Бабушка перекрестила удаляющуюся по улице машину, медленно пошла к дому. Беспокойство хоть и не прошло, но стало уже полегче, что к ним поехали. Пусть даже зря она всех взбаламутила, но, как говорится, береженого Бог бережет.

Глава одиннадцатая

Игорь очнулся почти сразу после Лёшкиного ухода, позвал сына, подождал немного, опять позвал, прислушался, – но лишь шумели деревья вокруг.

– На озере, наверное, – решил он и закрыл глаза.

Спину он повредил еще в армии, когда всем взводом разгружали состав с мукой. Взвалив на плечи сотый, а может быть двухсотый, белый мешок, он вдруг почувствовал, будто что-то оборвалось внизу позвоночника, и боль горячей волной окатила тело. Но мешок не бросил, дотащил до склада. Только после того, как скинул его с плеч, попытался выпрямиться, прислушиваясь к спине. Боль не отпускала, спина до конца не разгибалась, ныла от поясницы и до лопаток. Игорь потянулся, осторожно поприседал, и стало чуть легче, но уже взводный шел к нему, взглядом спрашивая, что это он зарядку решил устроить, когда другие как заведенные бегают от вагона до склада. Игорь махнул рукой, мол, всё нормально, опять пошел к вагону, подставил плечи под очередной мешок – жаловаться он не привык, и здесь, в армии, не собирался начинать.

К вечеру спину совсем отпустило – не сразу, но отпустило. Игорь забыл про боль, да и она долго не давала потом о себе знать, временами только вдруг прихватывало, но стоило полежать, как всё проходило.

Боль вернулась года два назад. Обходя на дальних угодьях ловушки, он попал в сильную метель. Перебираясь через реку, из-за кружавели перед глазами не заметил полынью, ухнул в нее с головой. Течение сразу потащило под лед, но он успел ухватиться за край полыньи, сильно