Я не чёртик! - Юлия Александровна Лавряшина

– Это хорошо… В смысле, а вы сможете в одиночку обеспечить троих детей?

– Троих? – удивилась мама.

Валерка сообразил первым:

– Я чужой ребенок. Я тут просто ужинаю.

Зинка с готовностью подхватила:

– А я мало ем! Тошка еще меньше…

– А… Простите, где вы работаете? Вы же врач, да?

– Екатерина Александровна работает у нас поваром! – выпалил Валерка и, повернувшись к ней, улыбнулся во весь рот. – Я обо всем договорился с мамой.

Только сейчас Зинка вспомнила, что так и не обсудила это с мамой, а вот Валерка не забыл. Все «порешал», как говорил ее отец… Она резко мотнула головой: «Нет! Нисколько Валерка не похож на него. И не вспоминай его больше!» Жаль, что исполнять собственные приказы ей удавалось не всегда.

Валерка не унимался:

– Это же очень удобно: работа рядом с домом. Вы так классно готовите! Скажите, да? Блины просто объеденье!

Он уставился на следователя, и тот мелко закивал. Улыбнувшись ему, как заговорщику, Валерка заверил:

– А платить мои родители будут хорошо.

Мама устремила на Валерку испытующий взгляд, но он ничуть не смутился и уверенно кивнул ей: «Не разрушайте “легенду”! Он должен оставить нас в покое».

– Да, – не сразу произнесла мама. – Это очень удобно.

– Ну если так, – пробормотал следователь. – Тогда конечно. Пусть пока мальчик живет у вас. Так ему будет лучше, правда?

– Без сомнения, – отчеканила мама.

Неловко поднявшись, он сгреб папку, лежавшую на табурете.

– Спасибо за блины. Я буду держать вас в курсе. Если вдруг его родители найдутся…

Когда мама вышла проводить его, Зинка шепнула:

– Почему мне кажется, что они не найдутся? Уже неделя прошла…

* * *

Ночью она оказалась в каком-то диковинном месте. Там смешные пингвины, растопырив крылышки, катались, ухватившись клювами за провода высоковольтной линии, – туда-сюда! И так лихо они скользили друг за другом, что Зинка даже подпрыгивала от нетерпения:

– Я тоже так хочу! Возьмите меня с собой!

Но вдруг они начали один за другим спрыгивать на землю и вразвалочку потопали к Зинке. В первый момент она обрадовалась – обнимашки! Только чем ближе пингвины подходили, тем сильнее пугали ее. Она еще не понимала чем, но почему-то ей хотелось убежать. А ноги точно примерзли к земле, и Зинка не могла сдвинуться с места.

Окружив, пингвины несколько секунд молча разглядывали девочку маленькими черными глазками, а потом разом, как по команде, слышимой только им, набросились на нее. Их клювы оказались острыми и крепкими. Они вонзались в Зинкины руки, которыми она защищалась, в спину, в голову… От боли у нее потемнело в глазах. Но она терпела, ведь жить с болью уже стало привычным.

И только когда Зина догадалась, что сейчас мрак совсем поглотит ее, она закричала.

– Проснись, солнышко, проснись! Это сон. Всего лишь сон. – Мама тормошила ее, целуя израненные клювами плечи.

Вынырнув из тьмы, Зинка резко села в постели, и они ударились лбами. И сразу стало весело и спокойно: мама рядом.

Тихонько рассмеявшись, они обнялись, одновременно прошептав:

– С добрым утром!

– Опять кошмары? – Мама баюкала ее, как маленькую. – Тебе снился… он?

– Нет. Пингвины. – Теперь Зинке самой показалось это смешным.

– Пингвины? – удивленно протянула мама. – И с чего бы это?

– Без понятия! Всё, их больше нет.

Прижавшись к маме, Зинка услышала отдаленный звук церковных колоколов из храма, третий век служившего сердцем села Светлого. Не открывая глаз, она слушала их особенное пение, от которого всегда хотелось улыбаться и плакать одновременно.

Они с мамой нечасто бывали в церкви, но в этот белостенный храм пресвятой великомученицы Анастасии Узорешительницы успели зайти.

– Намоленный, – непонятно сказала мама, перекрестившись перед входом в уютный церковный двор.

Тогда получился такой хороший день – Зинка запомнила его в деталях. И скользила мыслью по узорам памяти, улыбаясь с закрытыми глазами. Но тут раздался топоток, и она догадалась, что это Антошка подбежал к ее двери, толкнул обеими ручонками:

– Зиня, дили-дили!

– Колокола, да. – Она подвинулась, чтобы малыш вскарабкался на ее диванчик.

Улегшись на спинку, он мечтательно улыбнулся и принялся водить по воздуху ручкой, словно рисуя звон.

– Папа, дили-дили… Папа…

– Папа? – насторожилась Зинка и приподнялась на локте. – Твой папа – музыкант? Э-э… Папа дили-дили на чем? Пианино? Скрипка?

Ясные глазки улыбались ей, но Тошка не понимал, о чем она спрашивает, это было ясно. Можно было перебрать названия хоть всех инструментов, они звучали для мальчика одинаково.

– Как же тебе помочь? – пробормотала она и уже подумала, что стоит поискать в интернете картинки музыкальных инструментов, как вдруг догадка толкнулась в сердце.

Замерев, Зинка прислушалась к ней и внезапно омертвевшими от волнения губами тихо произнесла:

– Папа дили-дили… на колоколах? Колокол, да?

– Дя, – обрадовался Тошка и скатился с постели.

Растопырив ручки, он стал раскачиваться из стороны в сторону, и Зинке действительно увиделся колокол.

– Твой папа – звонарь? В этой церкви?

Но это были слишком сложные вопросы, и Тошка пропустил их мимо ушей. Счастливо улыбаясь, он продолжал раскачиваться, а глазки его так и сияли:

– Дили-дили!

– Да, мой хороший. Да, мой маленький. – Она сама расслышала в голосе мамины интонации, но это не смутило ее.

Быть похожей на такую замечательную маму, как у нее, – что может быть лучше? Да она везучая, как Емеля, который щуку-волшебницу из реки вытянул! Только Зинке и ловить никого не пришлось, она просто родилась у самой лучшей мамы на свете. А если кто-то этого не понимает и не любит ее, пусть его…

– Нет! – вырвалось у девочки. – Не надо, чтоб ему было плохо… Пусть… живет себе. Без нас.

Малыш смотрел на нее и доверчиво улыбался, вопросительно подрагивая светлыми бровками, и Зинка испуганно забормотала:

– Это я не про тебя, Тошенька! Это про… другого человека. А твоего папу мы сейчас пойдем искать. Раз он звонарем работает, это, наверное, не так уж трудно будет.

Правда, пока она умывалась, со всех сторон наползли темные сомнения, противные, как пауки. Почему Антошкин отец до сих пор не заявил в милицию о пропаже сына? Тем более если его церковь – та самая, которая украшает их село Светлое? Уже, кажется, все его жители знают, что нашелся мальчик Антон. Не может быть, чтобы никто об этом в храме не рассказал.

Она шепотом поделилась своими сомнениями с мамой, и та сразу как-то потемнела, надолго замолчала, собирая завтрак. А потом так же тихо призналась Зинке:

– Знаешь, такие чудовищные варианты в голову лезут… Хоть бы ни один из