Я не чёртик! - Юлия Александровна Лавряшина

Повезло: из сети он еще не вышел, и Зинка быстро написала о своих сомнениях. Ответил Валерка так же моментально. Наверное, тоже прятал телефон в постели.

«Знаешь, что я думаю? Если б Антошку искали, то уже нашли бы».

Зинку поразила эта мысль. Просто пришпилила к спинке дивана. Неужели можно даже не заметить, что у тебя пропал ребенок?!

«Думаешь, они такие?» – написала она.

Но Валерка только прислал смайлик, выражающий недоумение. А что он мог знать о людях, которых они оба в глаза не видели?

«Не спится?» – спросил он следом.

«За Тошку переживаю», – призналась Зинка.

«Только не говори, что он стал тебе родным!»

«Нет, – согласилась она, подумав. – Но и не чужой уже! Хехе…»

Следующий вопрос пришел не сразу, видно, Валерка не сразу решился его задать: «А тебя не бесит, что твоя мама с другим ребенком нянчится?»

Можно было ответить так, чтобы он думал о ней только хорошее. Разве в чате уличишь во лжи? Ты ведь даже глаз не видишь! Но почему-то Зинке не хотелось ему врать.

«Честно? Маленько бесит, – призналась она. – Я же привыкла быть для мамы единственной. И бабушка всегда меня так называла. Но Тошка же у нас временно. Скоро его родители найдутся».

«А если нет?»

«В смысле?!»

«Вдруг он останется у вас навсегда?»

Громко сглотнув, Зинка задышала так часто, будто опять бежала от реки, превозмогая боль. В те минуты она хотела только одного – спасти малыша. Куда же делось это желание?

«Я тебя понимаю, – прилетело от Валерки. – Когда Машку нам подкинули, я вообще чуть не сдох! Не знаю, от ревности, наверное».

«Может, мы с тобой – конченые эгоисты? – напряглась Зинка. – Это, знаешь, не очень-то хорошо…»

Но Валерка не отозвался. Уснул, что ли? Подождав, Зинка все равно добавила: «Мы же его спасли, теперь отвечаем».

Тут же пришло: «С чего это? И спасла его Роза».

Зинка улыбнулась, представив светящуюся собачью морду.

«Мне больше нравится называть ее Розочкой».

«Мне тоже. Но писать дольше».

«Ахах! Ты не добавил ее имя в Т9?!»

«Я вообще его отключил. Он такую фигню пишет!»

Зинке не хотелось, чтобы их разговор скатился на обычный треп, и она деловито спросила: «Как будем их искать?»

Конечно, Валерка мог бы огрызнуться: «А с чего это мы должны их искать?!» Или ответить еще что-нибудь в этом духе, чтобы у Зинки сразу пропало желание считать их командой. Но от него пришло: «Надо подумать». И хотя это прозвучало очень туманно, Зинка так и подскочила: он в деле! Вдвоем они обязательно что-нибудь придумают. А если еще их мамы подключатся…

«Еее! Слушай, а почему у вас с мамой одинаковые имена?»

Ей с самого начала хотелось спросить об этом. Но сперва не было удобного случая, а за шахматами Зинка обо всем забыла – так ей хотелось выиграть. Но, проиграв, она нисколько не расстроилась, ведь Валера так просиял, что Зинка решила: да она готова сдать ему еще несколько партий, раз его это делает таким счастливым!

«Ну вообще-то маму все зовут Лерой. Не особо похоже, да? Если только по имени-отчеству».

«Хых. Но зачем мама дала тебе похожее имя?»

«Не знаю. Не спрашивал…»

«Наверное, ей хочется, чтобы ты во всем походил на нее. Получилось! Она классная».

«И я тоже?»

Подмигивающие смайлики, целых три штуки, намекали, что этот вопрос задан не совсем всерьез. Но от того, как надолго Валерка замолчал, стало ясно: для него важно ее мнение. Почему интересно?

«О да! Ты тоже классный». – Она действительно так решила, но ответила не совсем всерьез, чтобы он не вообразил чего…

По правилам вежливости Валерка должен был ответить тем же, но неожиданно для Зинки он написал: «А твоя бабушка продолжит сказку про коростеля? Она – настоящая писательница, да?» Зинка даже сглотнула от удивления. Но тут же нашла Валерке оправдание: мальчишки же стесняются говорить хорошие слова! Почему-то им легче обозвать девочку дурой, чем сказать, что она отлично пробивает пенальти. Или быстрее всех забирается на макушку дерева. Не о Зинке речь, конечно… По деревьям она хоть и лазает, но не так ловко, как остальные. И на одиннадцатиметровый ее ни разу не ставили, даже если брали в игру. Но и в ней ведь найдется что-то хорошее? Наверное, Валерка пока просто не разглядел…

«Настоящая, – ответила она о бабушке. – У нее уже целая куча книг вышла. И если она что начала, то никогда не бросит».

Ей хотелось бы и о себе сказать то же самое, но Зинка пока не была в этом уверена…

– Ты сто лет жить будешь! – обрадовалась она, когда бабушка вдруг заглянула в ее комнату. – Я только что Валерке про твои книги рассказывала.

Присев на ее постель, бабушка погладила гудящие Зинкины ноги:

– Ну сто совсем не обязательно… Но пожить еще надо, чтобы вам с мамой помочь.

– А теперь и с Тошкой, – осторожно сказала Зина. – У тебя не дом, а настоящий теремок – все больше жильцов появляется.

Зоя Михайловна улыбнулась:

– Дом на то и создан, чтобы в нем жили. В пустых комнатах поселяется тоска.

– Значит, ты не против…

– Оставить этого малыша? – угадала бабушка недосказанное. – Совершенно не против.

– А он не помешает тебе работать? Разве писателю не нужна тишина?

– Писателю нужен душевный покой – это главное. Когда сердце не на месте, не пишется совсем. Вот вы приехали, и мне стало спокойней.

«А как же папа? Он же ее сын… За него она всяко больше тревожится». – Зинка подумала об этом, но спросить не решилась. Может, бабушке каким-то нечеловеческим усилием воли удалось изгнать мысли о нем? А если Зинка напомнит сейчас, тоска навалится снова. Она знала это, потому что и сама иногда скучала по папе…

– Скорее всего, Антошка поживет у нас всего пару дней, пока его родители не найдутся. Но если он останется на…

– Навсегда?

– Ну, допустим… Разве это плохо? Он ведь очень похож на вас.

Зинка сделала недоуменную гримасу:

– Чем?! Он беленький, а у нас с мамой темные волосы. И глаза карие, а у него…

– Не в этом дело, – остановила ее бабушка. – Цвет волос и глаз не имеет значения. Вы с мамой как солнечные лучики. От вас исходят радость и тепло. И Тошка такой же. Розочка это первой поняла. Что тебя терзает, девочка моя?

Сев на постели, Зина сжала кулачки, чтобы заставить себя произнести то главное, что