Посланник небес - Владимир Андреевич Жариков

Он со звоном выхватил шпагу. В руке противника блеснула короткая абордажная сабля.

– Это Рыжий Лис! – раздались возгласы в таверне. – Он страшен в гневе. Десять против одного, сейчас он уложит этого франта.

– Что ж, до первой крови! – вскричал Рыжий Лис, принимая позу фехтовальщика. – Кто будет ранен, уберётся отсюда. А девка достанется победителю.

– До первой крови, говоришь? Получай!

Отразив первую атаку противника, Гриффитс отступил на шаг, сделал ложный выпад, а потом резким неуловимым движением разорвал кончиком клинка рубаху на левом плече Рыжего Лиса. Ткань у прорехи стала потихоньку окрашиваться в коричнево-красный цвет. Рыжий Лис, приложив к ране руку, медленно отвел её и с удивлением стал разглядывать кровь на ладони.

– Пошли отсюда! – Гриффитс схватил Мэри за руку и потащил свою спутницу к выходу.

– Ну нет, живым ты отсюда не уйдёшь!

Рыжий Лис и ещё два флибустьера ринулись в атаку на Гриффитса. Отмахиваться от троих противников даже ему, опытному фехтовальщику, было тяжеловато. Дерущиеся расшвыривали во все стороны бочки и лавки, освобождая пространство для битвы, гремела, разбиваясь, посуда, на пол летели бутылки.

– Господа! А кто за всё это заплатит?! – вопил трактирщик, но чисто риторически, поскольку подобного рода убытки терпел не впервые. Всё это впоследствии накладывалось на прибыль как издержки производства и покрывалось в итоге махинациями, обсчётом клиентов и недоливом. Редко удавалось призвать к ответу зачинщиков драки и получить с них компенсацию.

Мэри достала пистолет и стала целиться в одного из нападавших. Грянул выстрел, но никто не упал, лишь струйка рома полилась из продырявленной бочки. К ней сразу потянулись кружки – не пропадать же добру! Гриффитсу приходилось туго, противники прижали его к стене. В этот момент поднялся один из моряков, сидевших в дальнем углу.

– Эй, братва! Вы что, не узнали?! Это же капитан «Кассиопеи», фрегата, что подобрал нас! Надо помочь ему!

Это был матрос с затонувшей «Магдалины». Несколько посетителей таверны повскакивали со своих мест, чтобы принять участие в потасовке. Теперь людям Рыжего Лиса приходилось отчаянно обороняться, но и к ним тоже присоединились несколько человек. Пользуясь общей неразберихой, Мэри и Гриффитс покинули таверну. В дверях они столкнулись с Холлисом.

– Это из-за вас столько шуму? – спросил тот. – Нельзя вас на минуту оставить одних, обязательно влипнете в какую-нибудь передрягу! Что ж, я так понял, что обедать нам придётся всё-таки на корабле.

Поздним вечером в просторной каюте Холлиса на «Кассиопее» горел свет. Хоть это и являлось грубым нарушением местных законов – после девяти часов вечера огонь полагалось гасить везде, но компаньонам необходимо было произвести делёж добычи, а чтобы свет не проникал наружу, окна наглухо занавесили плотной тканью. Гриффитс уже обсудил все вопросы с Холлисом заранее, поэтому на собрании не присутствовал, его интересы представляла Эмили. Капитан же самолично дежурил на палубе перед входом в каюту, чтобы ни одна собака не подслушала, что там происходит. Поскольку корабль стоял на якоре, капитан даже освободил на это время матросов от вахты – все они спали в кубрике крепким сном.

Холлис подвёл итоги плавания и объявил компаньонам своё решение. Весь доход от продажи «Кассиопеи» поступит в его карман, поскольку изначально он сам заплатил деньги за этот корабль, а Эмили считалась владелицей лишь номинально. Всё, что находится в трюмах корабля, будет поделено между членами команды «Кассиопеи», Холлис уже дал распоряжение Дейку, чтобы тот позаботился об этом. Самый большой алмаз, получивший имя Посланник Небес, будет являться общей собственностью участников концессии. Каждый по очереди обязан хранить его у себя в течение года, а продать его можно только в случае крайней необходимости на основании общего решения всех восьмерых концессионеров. С остальной добычей предлагалось поступить следующим образом: Холлис, как идейный вдохновитель и организатор, получает сорок процентов. Двадцать пять достаётся Эмили и Гриффитсу, поскольку Эмили, как официальный владелец корабля, больше была подвержена риску в случае ареста, а Гриффитс – капитан судна. Поэтому четверть добычи достаётся им, они брат и сестра, между собой пусть делят, как хотят. Пятнадцать процентов получит Уолтерс, поскольку он первый углядел эту самую бочку, в которой нашлись алмазы. Десять процентов получает Мэтью.

– Он и этого не заработал, чёрт ленивый, – сопроводил комментарием своё решение Холлис.

– То есть как это?! – возмутился Мэтью.

Но Холлис, не обращая внимания на реплику, продолжал:

– Оставшиеся десять процентов мы делим между очаровательными дамами – Мэри, Олуэн и Джулией. Четыре процента я отдаю Мэри и по три – Джулии и Олуэн.

– Это почему же?! – возмутилась мисс Уордли.

– Потому, дорогая Олуэн, что я так решил.

– Это грабёж!..

– У кого-нибудь ещё вопросы, возражения есть?

– Есть! – заявила Эмили. – Надо делить по справедливости. Все мы должны получить поровну, по одной восьмой.

– Не соглашусь с вами, милая Эмили, – отрезал Холлис. – Кто-то рисковал больше, кто-то – меньше. Кто-то дрался и проливал кровь, кто-то нашёл эти камни. В этом и есть справедливость. Лично вы получили с братцем двадцать пять процентов. Поделите их поровну, у вас и получится по одной восьмой. Ну что? Теперь приступим к самому интересному.

Оскар Холлис высыпал на стол алмазы и достал аптекарские весы.

– Ещё один вопрос, – подала голос Мэри.

– Да, дорогая… То есть – да, мисс Дэлилай?

– Если настанет пора разделить Посланника Небес, мы получим такие же доли, как и сегодня?

– Нет. В том случае как раз будем делить поровну, поскольку это уже наша общая собственность. К тому же при хранении Посланника каждый будет рисковать и нести ответственность одинаково.

Когда все получили свои доли и начали расходиться по каютам, мисс Дэлилай задержалась на палубе подышать свежей ночной прохладой. Небо было ясное, светили звёзды и растущий месяц. Их отражения слегка колыхались в спокойной воде залива. У пристани виднелись тёмные мачты спящих кораблей, город на берегу