Архитекторы террора: Паранойя, теории заговора и антисемитизм во франкистской Испании - Пол Престон

«Эстраперло» (Estraperlo), когда были вскрыты махинации с казино, что привело к падению Лерруса (слово «Эстраперло» составлено из фамилий трех главных действующих лиц аферы: Strauss, Perlowitz, Lowann). Он как минимум не слишком внимательно отнесся к расследованию подготовки убийства Асаньи. Газета левых социалистов Claridad прямо указывала на Сантьяго Ходссона и Мартина Багенаса как главных покровителей Карлавильи и Прадо Рейны. В то время как готовилось покушение на Асанью, Диас Криадо работал в службе разведки военного министерства, где министром был Хиль-Роблес.

После победы Народного фронта на февральских выборах 1936 г. расследование возобновилось. Было допрошено множество людей, в том числе секретарь и подручный Карлавильи Густаво Виллар, Диас Криадо и Пардо Рейна; двое последних утверждали, что ничего не знают о подготовке убийства. Были выписаны ордера на арест Карлавильи. Однако тот был предупрежден о готовящемся аресте и 18 февраля смог бежать в Португалию при помощи двух сослуживцев – Хуана Антонио Эскобара Раггио и своего давнего соратника Франсиско Орасио Иглесиаса Санчеса. По одной из версий, он перешел границу, предъявив служебное удостоверение Иглесиаса[153]. В отношении Карлавильи, Диаса Криадо, Прадо Рейны, Густаво Виллара, Кармело Руано, Орасио Иглесиаса и Эскобара Раггио начали разбирательство. Однако Карлавильи не было в стране, а все остальные отрицали свою причастность к заговору, так что дело было закрыто за отсутствием весомых доказательств[154].

После того как в сентябре Карлавилья был уволен из полиции, он в основном занимался подготовкой двух своих новых книг, а также сбором сведений для офицеров-заговорщиков. Последнее сводилось главным образом к новостям о ходе следствия по их делу, о которых он узнавал от своих дружков в полиции. Кроме того, он передал Бартоломе Барбе списки «не заслуживающих доверия» офицеров либеральных взглядов, которых нужно было вычистить из Испанского военного союза. Книги предварительно назывались «Испанизм» (Hispanismo) и «Гомосексуальность правителя» (La homosexualidad de un gobernante), но ни та ни другая так и не были опубликованы, хотя материалы, собранные для второй из них, которая явно задумывалась как атака на Асанью, вошли в его более позднюю книгу «Содомиты» (Sodomitas)[155]. После победы на выборах Народного фронта Карлавилья в первую очередь был занят сочинением и распространением пропаганды в пользу государственного переворота силами военных, так что работу над книгами пришлось временно отложить. Он сыграл важную роль в подготовке неофициальной разведывательной операции, организованной для Молы его верным товарищем Сантьяго Мартином Багенасом. Все эти планы, судя по всему, были разработаны Мартином Багенасом, который с сентября 1932 г. работал на заговорщиков-монархистов из среды военных[156]. В Лиссабоне Карлавилья наладил связь с пребывавшим в изгнании Санхурхо и хоть и издалека, но не терял связи с заговорщиками.

Вскоре после начала войны Карлавилья вступил в отряд правых добровольцев-изгнанников, организованный команданте Лисардо Довалем. В Саламанке Карлавилья помогал Довалю создать и укомплектовать отряд; он даже успел послужить в нем рядовым. Позже Доваль отправил его обратно в Португалию для закупки оружия и боеприпасов. Там он познакомился с Николасом Франко, действовавшим по поручению своего брата. Вернувшись в Саламанку, Карлавилья недолгое время сотрудничал с отцом Хуаном Тускетсом, собирая информацию о подозрительных масонах, но все активнее выступал как агент Николаса Франко, который, находясь в должности генерального секретаря государства, по сути, был доверенным лицом брата. Одним из его проектов было приручение Фаланги и постепенный перевод ее под контроль Франко. Для этой цели пригодились навыки конспиративной работы, которые Карлавилья отточил в конце 1920-х – начале 1930-х гг., внедряясь в левые группировки; теперь эти умения применялись им внутри Фаланги. Некоторое время Карлавилья успешно выдавал себя за фалангиста. Как позднее подтверждал Филиппе Хименес де Сандоваль, Карлавилья участвовал в одной из попыток освободить Хосе Антонио Примо де Риверу из республиканской тюрьмы в Аликанте, где тот содержался после ареста по обвинению в участии в покушении на депутата парламента от социалистической партии[157].

В качестве одного из вариантов предлагалось обменять его на сына тогдашнего республиканского премьер-министра Франсиско Ларго Кабальеро. В момент военного мятежа его сын Франсиско Ларго Кальво служил в армии и был захвачен офицерами-заговорщиками. В сентябре 1936 г. он находился в тюрьме в Сеговии. Обмен пленными так и не состоялся, но много лет спустя, живя в изгнании в Мексике, Ларго Кальво вспоминал, что Карлавилья неоднократно посещал его в тюрьме и пытался заставить написать отцу, чтобы убедить того согласиться на обмен. Он называл себя Маурисио Карлом и с явным наслаждением жестоко глумился над молодым человеком – в частности, говорил, что, если отец не согласится на обмен, его расстреляют. Ларго Кальво написал это письмо, но с учетом того, под каким давлением он находился, подобрал очень достойные выражения. Как бы то ни было, после длительного обсуждения республиканский кабинет министров отказался от обмена. Ларго Кальво вспоминал:

В другой раз появился фалангист, который сказал, что его зовут Маурисио Карл. Позже я узнал, что он был инспектором полиции в Генеральном управлении безопасности в Мадриде. Он сказал, что ему было поручено организовать мой обмен на Хосе Антонио Примо де Риверу, основателя Фаланги, который содержался в тюрьме в провинции Аликанте. Этот человек, который какое-то время часто меня навещал, с садистским удовольствием повторял, что моя жизнь зависит от того, выживет ли Примо де Ривера, а это, с учетом ситуации, в которой, по его словам, оказался глава фашистов, означало, что мои дни сочтены. Я написал отцу главным образом для того, чтобы дать знать о себе, потому что, как и следовало ожидать и как я потом узнал наверняка, и он, и остальные члены моей семьи считали, что меня расстреляли. Более того, мои сестры ходили в трауре. Я отослал письмо, но был уверен, что мой отец никогда не согласится на такой обмен, и сказал об этом Маурисио Карлу. Я до сих пор не знаю, получил ли отец мое письмо, так как больше мы никогда не виделись[158].

Как опытный агент-провокатор, Карлавилья главным образом стремился вызвать в рядах фалангистов как можно больше разногласий. По указанию Николаса Франко он и Хименес де Сандоваль составили проект решения о слиянии Фаланги и карлистской «Традиционалистской общины». Позднее он утверждал, что уже после того, как Франсиско Франко стал генералиссимусом и главой государства, Николас подозревал в подрывной деятельности некоторых ведущих деятелей Фаланги из так называемой легитимистской клики – родственников Хосе Антонио Примо де Риверы, стремившихся не допустить перехода Фаланги под полный контроль Франко. К этой клике относились хамоватый Агустин Аснар, глава ополченцев Фаланги и жених Лолы, кузины Хосе Антонио, его непреклонная сестра Пилар, его амбициозный двоюродный брат