Желание жить. Трагические судьбы узниц лагеря Освенцим-Биркенау - Шошана Бухобза

на Lagerstrasse колонну женщин, детей, стариков и больных в сопровождении солдат СС. Колонна направлялась ко входу в некое подобие элеватора[82], как назвала его Луиза Мауэр. Затем двое эсэсовцев, закрыв лица противогазами, бросили содержимое ящика в шахту и удалились. «Несколько мгновений спустя воздух наполнился ужасающими криками, которые постепенно смолкли. И тут мы поняли, – говорит Луиза Мауэр, – что только что стали свидетелями убийства трехсот человек». Мауэр сообщила об этой сцене Йоханне Лангефельд, которая побледнела. «Ради бога, никому не рассказывайте о том, что вы только что видели. Иначе вас ждет та же участь».

Берта Теге и Луиза Мауэр – не идиотки. Они понимают, что предупреждение Лангефельд серьезно и что следует хранить молчание. Стоит им заговорить, и они умрут. Но они не могут молчать. Они чувствуют, что убийства будут продолжаться, и дела будут становиться только хуже. В лагере тайно истребляют людей. Как рассказать об этом еврейкам? Как предупредить их о том, что их ждет?

Тайные встречи

Каждый вечер после того, как уходят Aufseherinnen, немки-политзаключенные с тревогой советуются друг с другом. Они обмениваются новостями и пытаются проанализировать и понять их. Что происходит в Освенциме? Точечная селекция, как в Равенсбрюке, или массовые убийства беспрецедентного масштаба? В этих лихорадочных беседах принимают участие Орли Райхерт, Штеффи Кунке, Ева Вайгль, Луиза Мауэр и Берта Теге.

Маргите Швальбовой удается внушить доверие Орли Райхерт, которая приглашает ее на эти встречи. Впервые в жизни молодая женщина присутствует при разговорах о политике, и эти целеустремленные и мужественные немки производят на нее глубокое впечатление: «Штеффи Кунке и Герда Шнайдер первыми поняли, какой должна быть наша миссия, которой мы впоследствии стали придерживаться: стремиться к тому, чтобы ставить людей с прогрессивными взглядами и сильным характером на руководящие должности. Речь шла не только о том, чтобы сохранить жизнь как можно большему числу узников, но и о том, чтобы избавиться от всех приспешников СС, которые использовали свое положение в корыстных целях и эксплуатировали других заключенных».

Штеффи Кунке рассказывает еврейкам об ожесточенной борьбе коммунисток в Равенсбрюке за уменьшение власти преступников и о том, насколько им стало легче, когда они согласились быть назначенными на должности блоковых и капо: насилия стало меньше и сформировалось, пусть робкое, но сопротивление. «Мы должны взять под свой контроль лагерь в Освенциме. Мы должны! Должны!» – повторяла она.

Маргита Швальбова привела на эти встречи сначала одну подругу, потом вторую. Катя Зингер, Вера Фишер, Хелен Шпитцер, Фрэнсис Шпитцер, Фрэнсис Манджел Тэк, сестры Циммершпиц, все те, кто занимал какую-либо «должность», кто сформировал авангард и ядро словацкого Сопротивления, так как они первыми смогли преодолеть психологический шок от прибытия в Освенцим. «Мы поняли, что должны общаться со “старыми” узницами, – рассказывает Хелен Шпитцер. – Нам пришлось многому научиться, причем очень быстро. Поэтому те из нас, кто владел немецким, начали опрашивать женщин из Равенсбрюка – политических узниц, не преступниц. Они провели в тюрьме долгие годы. У них был опыт выживания в лагерных условиях. Эти женщины помогли нам».

Такие встречи сближают Штеффи Кунке и Маргиту Швальбову, которая с любовью описывает подругу: «Благодаря атлетической фигуре, орлиному профилю и черным волнистым волосам она производила впечатление человека решительного, твердого и зрелого. Походкой и осанкой она напоминала рабочих во время первомайских маршей. Ее рукопожатие подтверждало это впечатление».

Женщины стали беседовать о политике, а затем доверились друг другу. 34-летняя Штеффи Кунке, поэт, философ и преподаватель, родилась в Вене в чешской семье и в 20 лет вступила в Социалистическую партию рабочей молодежи. Там она встретила Ганса, своего мужа-еврея. Пара, арестованная после аншлюса[83], была заключена в тюрьму без суда и следствия. Ганс оказался в Бухенвальде, Штеффи – в Лихтенбурге[84]. В 1939 году Штеффи перевели в Равенсбрюк, где назначили блоковой. Этой должности она лишилась в тот день, когда отказалась доносить на заключенную, которая прятала под матрасом марки. Даже после 25 ударов плетью Штеффи продолжала хранить молчание. Лангефельд приговорила ее к наказанию, но Штеффи не сдавалась. Ее наказание длилось два года.

Фрэнсис Манджел Тэк и сестры Циммершпиц

Фрэнсис Манджел Тэк (4225), 20-летняя уроженка крошечной деревеньки Ломничка, рассказывает: эсэсовцы осознали, что заключенные с зелеными и черными нашивками не способны управлять нашими блоками. Сестры Циммершпиц сказали эсэсовцам: «Дайте нам командовать девушками». Так Циммершпиц получили должности. Фрэнсис добавляет: «Выжившие словачки обязаны своими жизнями сестрам Циммершпиц. Если бы преступницы из Равенсбрюка сохранили власть в блоках, они бы съели нашу еду и уморили нас голодом».

Семейная история Фрэнсис Манджел Тэк – это история судьбы. Осиротевшая в 14 лет, мать Фрэнсис, Мария, воспитывала четырех своих братьев. Чтобы отблагодарить дочь, отец предложил ей пожить месяц в Соединенных Штатах. Она прожила там семь лет, вышла замуж и родила двоих детей. «Мой отец настоял на том, чтобы побывать в Словакии. Мама купила билеты, рассчитывая провести там короткий отпуск. Но отец отказался возвращаться в США». Еще четверо детей родились в Словакии, но, благодаря отцу, получили американское гражданство.

Фрэнсис вела в своей деревне спокойную жизнь, пока ее и Розинку, младшую из братьев и сестер, не увезли в Освенцим с четвертым словацким конвоем. Розинка была слишком мала, чтобы попасть в список. Но она так плакала и отказывалась уходить, что бойцы забрали и ее[85].

По окончании регистрации, обрив и искупав новоприбывших в чане с грязной водой, Фрэнсис и остальных девушек отправили в седьмой блок. «Меня с 230 девочками поселили на чердаке. Мне повезло. Мы помогали блоковой приносить суп, резать хлеб и раздавать маргарин. Спали на соломе. Но чердак был просторным, и каждой из нас удалось получить немного уединения».

Благодаря невесте одного из братьев – имя которой она не называет[86] – Фрэнсис Манджел Тэк в одночасье выросла. «Она была полькой и прекрасно говорила по-французски. Ей удалось создать порядок. Она говорила: постройтесь, молчите, и вы получите свою пайку. Она научила меня руководить. Потому что я ничего не умела, я только что окончила школу, нигде не бывала, у меня было мало опыта общения с людьми, я был наивной и застенчивой».

Фрэнсис поняла, что все работы в лагере делятся на две категории: административную, включавшую уборку бараков и территории, сбор мусора, чистку туалетов и душевых, а также секретарскую работу; и уличную – снос зданий, земляные работы, переноску камней и работу в полях Райско, владении недалеко от Биркенау, которое было превращено в огромную сельскохозяйственную ферму.

Создание команды «Канада»

Менее чем за месяц в Освенциме было зарегистрировано 6783 женщины – на девятьсот больше, чем в Равенсбрюке с территорией, превышающей женское отделение Освенцима в 10 раз. В то же время эсэсовцам потребовалось два года, чтобы заключить в лагерь 15 000 поляков.

Дни становились длиннее.