Желание жить. Трагические судьбы узниц лагеря Освенцим-Биркенау - Шошана Бухобза

Снег таял, земля прогревалась. Для женщин, измученных двумя ежедневными перекличками, весна означала надежду. Так было ровно до того дня, когда эсэсовец Шварц выбрал пятнадцать самых красивых словачек, приказав отвести их в душевую.

Ализа Розенблюм (1369), 19 лет, была примечательна разноцветными глазами: левый был коричневого цвета, правый – голубого. Ее родную сестру Йолену не отобрали, но двоюродную, 16-летнюю Эдиту Розу (1370) – да. Линда Райх, которая отказалась выполнять хозяйственные работы, пряталась в бараке. Она рассказывает: «Блоковая сказала мне – иди с девочками! Поверь мне, ты не пожалеешь».

С необыкновенной радостью девушки впервые с момента своего приезда вымылись, затем надели синие комбинезоны и покрыли бритые головы белыми платками в черный горошек. Эсэсовец заставил их покинуть женский лагерь и пройти несколько минут пешком. Они оказываются в небольшом лагере с забором из колючей проволоки и сторожевыми вышками по всем четырем углам. Здесь располагаются склады, называемые «Канадой», где стоят пять бараков и старый кирпичный дом. Вход сюда строго запрещен всем, кто здесь не работает.

Когда девушки встают вокруг большого стола, подъезжают грузовики, груженные чемоданами, которые подпрыгивают на кочках. За машинами, преследуемые капо и эсэсовцами, бегут узницы. Женщины узнают соседок и подруг из своих деревень. Некоторые забираются на грузовики, открывают чемоданы и высыпают их содержимое на расстеленные на земле одеяла. Когда капо решают, что одеяла достаточно заполнены, заключенные, которых подвергают оскорблениям и побоям, должны закинуть тюк себе на плечи, подбежать, чтобы высыпать содержимое к ногам евреек, и затем бегом отправляться за новым грузом. Эти перемещения имеют свое объяснение: чемоданы и сумки отправляются в барак под названием «кожевенная фабрика».

Капо из Равенсбрюка, Рита Штоссель (620), черный треугольник, руководит действиями евреек, которых она разделила на несколько групп «тряпичниц». Первая группа должна была прощупать подкладку, подолы и плечики одежды и вывернуть карманы. Найденное золото, серебро и драгоценности следовало просунуть в прорезь запертого на висячий замок сундука. В задачи второй группы входило спороть «звезды», третьей – отделить дорогую одежду и потом отсортировать ее на женскую, мужскую, детскую. Узницы складывали партии из десяти рубашек, десяти пар брюк, десяти платьев, перевязывали и ставили на них идентификационный номер заключенной. После дезинфекции эти партии упаковываются и грузятся на поезда, отправляющиеся в Рейх. Текстиль и меха доставлялись ассоциациям и городским управам Германии, которые распределяли их среди семей, лишившихся всего из-за бомбардировок союзников. Именно в Освенцим от них стекались просьбы о предоставлении постельного белья, пальто, предметов домашнего обихода, инструментов и других вещей.

Юные словачки за всю свою недолгую жизнь никогда не сталкивались с таким количеством дорогих вещей. Но для этих голодающих заключенных единственным чудом были хлеб, печенье или кусочек шоколада, найденные на дне карманов. Продукты питания были жизненно необходимы, в то время как драгоценности…

Их первым порывом было схватить краюху хлеба и сгрызть. Некоторые девушки стоят на страже, чтобы другие могли поесть. Когда приближается офицер СС или капо, они шепчут «Zex» – шесть по-словацки. Однако это срабатывает не всегда. В этом на собственном горьком опыте убедилась Ализа Розенблюм. Когда ее поймали за едой, она получила дубинкой по уху. Из уха хлынула кровь и потекла по щеке. «В следующий раз будет Meldung [рапорт]!» – крикнула капо. Ализа усвоила урок и несколько месяцев не ела найденное. Но ее спутницы набирались смелости и приносили в лагерь белье, носки, иголки, щипчики для ногтей, ножницы и мочалки, которые они засовывали в комбинезоны, запихивали в ботинки, прятали под язык.

Благодаря девушке из «Канады» Рене Корнрайх удалось «организовать» себе бюстгальтер. «Эта маленькая роскошь изменила мою жизнь. Моя грудь, на которой выступало раздражение от грубой ткани, стала меньше болеть». Вера Фишер (5236), 21-летняя уроженка города Нове-Место-над-Вагом, рассказывает: «Мы завшивели, каждый день убивали вшей целыми пригоршнями. Обнаружив, что насекомые не умеют проникать через хлопковые волокна, мы принесли несколько лоскутов в лагерь, чтобы ночью прикрывать грудь».

У эсэсовцев загорались глаза при виде потока продовольствия, иностранной валюты и драгоценностей; они стали одержимы этими сокровищами и мечтали осыпать подарками жен и невест. Но эти богатства были для них недоступны. Комендант, часовые, офицеры и врачи СС подписали документ, в котором говорилось: «Мне грозит смертная казнь, если я украду имущество, принадлежащее евреям».

«Только евреям разрешалось иметь дело с этими сокровищами. И это был наш шанс. Благодаря им мы смогли подкупить эсэсовцев», – говорит 18-летний Вальтер Розенберг[87], назначенный в команду «Канада».

В пещерах Али-Бабы

Всего за несколько недель пять складов «Канады» превратились в пещеры Али-Бабы: там имелись драгоценные ковры, картины, музыкальные инструменты, подсвечники, канделябры и еда в кувшинах и горшках. Помимо этого, там хранились сотни бутылок спиртного, завернутых в полотенца и лежащих на дне чемоданов. Склады, несмотря на ежедневные поставки в Рейх, заполнялись в ритме прибытия конвоев с евреями. Сокровища множились.

Четыре сестры Циммершпиц осознали важность «Канады». Они надеялись собрать сокровища, которые позволили бы им осуществить опасный проект: «Они первыми из евреек задумались о побеге. Но чтобы подкупить эсэсовцев, требовалось золото, много золота», – вспоминает Фрэнсис Манджел Тэк.

Поэтому, когда Шварц запросил заключенных для работы в «Канаде», сестры Циммершпиц выбрали самых решительных. Вера Фишер сначала работала вместе с матерью на сборе свеклы в Райско, но сестры Циммершпиц заприметили ее и отправили в «Канаду». «Они дали моей матери работу уборщицы в 10-м блоке. В обмен на это я должна была воровать вещи из “Канады” и отдавать им часть».

Как бы ни казалось это необычным для евреек, четыре сестры Циммершпиц грубо обращались со своими невестками и кузинами. «Они устроили нас в “Канаду”, но больше не хотели с нами разговаривать», – вспоминает Этта Циммершпиц. «Они относились к родственницам холодно».

Из-за чего произошел разрыв отношений? Из-за того, что четыре сестры получили власть в лагере? Или оттого, что они оказались на стороне эсэсовцев? Позже родственницы осознали, что сестры таким образом решили защитить их, именно избегая общения.

Эсэсовцы обнаружили, что девушки угощаются едой на складах и обменивают бриллианты на хлеб. Они устроили личный досмотр, отбирая присвоенное у ворот маленького лагеря. Вера Фишер рассказывает: «Эсэсовец Виглеб ждал нас у ворот. Однажды я украла немного масла. Виглеб сделал мне знак выйти вперед, и мне пришлось выбросить содержимое своих карманов. Виглеб разразился хохотом, крича всем: “Эта девка испражняется маслом!”» Радуясь собственной шутке, Виглеб разыграл из себя великодушного хозяина и пропустил девушку, но предупредил, что в следующий раз, доведись ему поймать ее на краже, ей придется отведать плети[88].

Виглеб и его приятели, которые тоже хотят получить свою долю, заставляют девушек совершать мелкие кражи. «Узницы, которые