Пригоршни талого света - Юрий Семенович Манаков

громко, но отчётливо: – Вступать с вами в дискуссию я не намерена. Но одно, любезные, я позволю себе спросить: где похоронены ваши предки, где могилы дедов и прадедов, родителей, если они покинули земную юдоль?

Дородные, уже слегка подостывшие бабёнки, глуповато хмыкнули, переглянулись, но ничего не ответили.

– Я еще раз повторю: на каком из московских кладбищ покоится прах ваших родственников? – Старушка строго посмотрела на притихших хабалок. – Разбуди меня ночью, спроси об этом и я без запинки назову все места, где похоронены мои предки, начиная с XVII века – это Новодевичье, Ваганьковское, Волковское, Троекуровское кладбища. А на каком из этих погостов покоятся ваши предки?

В ответ воцарилось гробовое молчание.

– Станция «Шаболовская», – как гром, прозвучало в вагоне.

– Ой, Валюха, а ведь это наша остановка! – И бабёнки, так ничего и не ответив старушке, пулей вылетели на подземный гранитный перрон. Двери сомкнулись, поезд тронулся. Старушка вновь углубилась в себя, а сидевший рядом с ней мужчина желчно процедил на весь вагон:

– Отбушевала лимита. Ретировались халды…

Поднявшись по обледенелым ступеням из галереи метро на Беляевскую площадь, обставленную плоскими и узкими двадцатичетырёхэтажными высотками и разноцветными прямоугольными, будто заваленными на бок остеклёнными торговыми центрами, Альков вдохнул ядрёного морозного воздуха полной грудью и осмотрелся. По сравнению с юго-востоком, Текстильщиками, здешний юго-запад – это небо и земля. То ли от того, что ветры на Москву, как подметил еще раньше Илья, дули почти всегда с запада и северо-запада, с обступивших столицу дремучих ельников, дубрав и сосновых боров, то ли из-за чего еще, внешне неясного, но крайне благодатного, дышалось на Беляево легко и сытно. Альков, попадая сюда, сразу как-то молодел, приободрялся.

Вот и сейчас он не стал дожидаться автобуса, чтобы проехать две остановки, а прошёлся пешком мимо кинотеатра со ступенчатым крыльцом и выгнутым фронтоном. Миновал геологический институт с ажурной металлической оградой; прошагал мимо утолканных в овражек молодых дубков и лип с голыми заиндевелыми ветвями, за которыми громоздилось широкое, развёрнутое шестнадцатиэтажное здание – общежитие дочери.

За стеклянными раздвижными дверями в фойе его встретили двое рослых парней в форме охранников. Еще один упитанный мужик сидел за столиком в правом углу у входа в холл, из которого просматривались две полированные двери лифта. Этого дежурного от Ильи отделяли овальный проём металлоискателя и вертушка с расходящимися никелированными сдвоенными трубками, отгораживающими фойе от комнат на первом этаже.

– Я к дочери. – Илья назвал имя и фамилию. – Вызовите, пожалуйста.

Охранники молча кивнули, а дежурный за столиком сказал:

– Присядьте пока и подождите, сейчас какая-нибудь студентка с улицы пойдёт. И вызовет вашу дочь.

Илья отыскал глазами креслице у простенка между общаговским буфетом и дверью в хозблок и легко опустился на мягкое сиденье.

Те двое охранников, что встретили его, всё так же стояли посредине фойе и, как подметил Альков, о чём-то вполголоса спорили между собой, поминутно бросая взгляды в его сторону. «Ишь, как зыркают! – усмехнулся про себя Илья. – Чем-то я им не глянулся. Ничего, переживут».

И тут же один из парней, тот, что моложе, направился к Алькову и, не доходя двух шагов, вежливо обратился:

– Извините, пожалуйста. Мы здесь с Костей поспорили насчёт вас… – Парень перевёл дыхание. – Я говорю, что вы из Сибири. Я под Томском в армии служил и знаю. А он не верит.

– Да, ты прав – я с Алтайских гор, а это, как известно, юго-запад матушки Сибири и недалёко от твоего Томска.

– Вот, слышишь, Костян! Я же тебе говорил, что настоящего сибиряка я всегда отличу от кого угодно! Они все, видел – какие! – Парень победно развёл руками и напоследок улыбчиво, как старому знакомому, кивнув Алькову, вернулся к товарищу.

Спустя минут пятнадцать из лифта выпорхнула дочь, и они отправились в кинотеатр, мимо которого Илья прошёл всего-то минут сорок назад. Разговор с охранниками разбередил душу Алькова, и пока они неспешно брели по аллее, накатило…

Глава третья. Таёжнинская учалка

1

Сибирь, несказанная Сибирь… Не обойти её и не объехать, вот разве что облететь, да и то ни один день понадобится! Территория эта, пространством равная иному материку, не так уж и плотно заселена и обжита; если посмотреть на карту – в основном по низу, а вверх к тундре и Ледовитому океану почти вся заштрихована зелёным, таёжным, цветом, с редкими вкраплениями населённых пунктов, и то вдоль рек.

В далёком августе, когда Илья попал в историю с цыганкой на енисейской набережной, тем же днём летел он из Красноярска в Богучаны на реактивном Як-40. Лёту полтора часа, и всё это время в иллюминаторе, насколько хватало глаз: тайга, дремучая, непролазная.

Та же картина до плавающего в дымке горизонта и в круглых оконцах по другому борту. И это всего в какой-то сотне километров от Красноярска, а что же дальше, да хотя бы за той же Ангарой, на высоком берегу которой раскинулись Богучаны? – Эвенкия, и до северных морей, среди которых и море Лаптевых, тайга и тундра, а расстояние по карте: «длинней, однако, чем на два лаптя!» – скаламбурил про себя Альков, едва их самолёт коснулся бетонки взлётно-посадочной полосы.

Гостиница, куда определился на ночлег Илья, была двухэтажной и бревенчатой. В комнате их оказалось четверо, как раз по всем кроватям. Двое уже спали, укрывшись простынями с головой. Место Ильи у окна, за которым в летних сумерках угадывались овальные очертания фонтана и темнели силуэты тополей гостиничного сада.

Напротив Алькова, сидя в брюках на разобранной кровати, готовился ко сну невысокий худощавый мужчина лет сорока. Пиджак бостонового костюма он уже снял и повесил на спинку стула. Нейлоновая белая сорочка оттеняла смуглое лицо. Острые скулы, волевой подбородок, пристальные серые глаза. Илья взгляда не отвёл, а лишь улыбнулся. Мужчина тоже тронул губы улыбкой.

– В командировку к нам, парень?

– Да нет, за деньгами, – просто ответил Илья и, заметив, как повеселел взгляд собеседника, пояснил: – Жениться хочу. А на свадьбу деньги нужны. Здесь у вас затевается большая стройка – мне армейский друг отсюда писал – вот и приехал заработать.

– Ну-ну… – Мужчина понимающе кивнул. – Богучанская ГЭС. Все только о ней и говорят.

– А вы, наверное, тоже отсюда? – Илья неопределённо указал рукой в сторону окна. – Если да, то не смогли бы помочь устроиться, где больше платят? Я работы не боюсь!

– Нет, парень, я здесь проездом. Был бы местный, разве б ночевал в гостинице? – Мужчина опять пристально посмотрел Илье в глаза: – У меня к тебе предложение.