Тарзан неукротимый. Тарзан Грозный. Тарзан и Золотой лев - Эдгар Райс Берроуз

Игнорируя сумрачные взгляды бывших приятелей, он сел на свое прежнее место у костра. Ему было ясно, что они совершенно не рады его видеть. Но почему? Эстебан не знал о плане, который разработали Краски и Оваза, чтобы отобрать слоновую костью у арабов и тем самым окупить расходы на экспедицию, а теперь все были недовольны тем, что добычу придется делить еще на одного участника. Именно Краски заговорил, озвучив мысль, которая не давала покоя всем.

– Миранда, – сказал он, – наше общее мнение таково, что наша экспедиция провалилась из-за вас с Блюбером. Я тебя не обвиняю. Это просто факт. Но пока ты где-то шлялся, мы разработали план, как привезти из Африки кое-что, что компенсирует нам потерю золота. Все уже обдумано и решено, а ваше участие там абсолютно не требуется. Хотите ехать с нами – мы не против. Но чтобы все было ясно с самого начала – вы оба не получите ни цента с наших прибылей.

Испанец улыбнулся и беспечно махнул рукой.

– Все в порядке, – ответил он. – Мне от вас ничего не нужно. Я и не взял бы от вас ни цента, если хотите знать.

В душе он усмехался, представляя себе почти четверть миллиона фунтов золотом, которые надеялся вывезти из Африки в одиночку.

Неожиданное бескорыстие Эстебана вызвало значительное облегчение у компаньонов, напряженная атмосфера сразу разрядилась.

– А ты парень что надо, Эстебан, – сказал Пиблз. – Я всегда говорил, что ты молодчага. Знаешь, я рад тебя видеть невредимым! Мне аж дурно стало, как я услышал, что тебя убили.

– Точно, – поддакнул Блюбер, – он так страдал, так страдал! Плакал каждую ночь. Верно, Джон?

– Не нарывайся, Блюбер, – рявкнул англичанин, злобно зыркнув на него.

– Да я и не собирался, – поспешно отозвался еврей. – Нам всем было так жаль Эстебана! Мы так рады, что он вернулся!

– А еще ему не нужна добыча, – добавил Трок.

– Не беспокойтесь, – ответил Эстебан. – Возвращение в Лондон будет для меня достаточной наградой. Я сыт по горло этой проклятой Африкой.

Той ночью испанец долго не мог уснуть. Он ворочался с боку на бок, пытаясь придумать такой план, который позволил бы ему сохранить золото и не опасаться вазири. Он знал, что, пока они здесь, рядом, он легко сможет вернуться, отыскать место, где вазири зарыли золото, и перепрятать его. Главное, чтобы никто не пошел за ним и не проследил, чем он занят. Однако когда они доберутся до побережья, ему будет очень сложно, практически невозможно отыскать условное место. А значит, ему надо поделиться секретом с тем, кто хорошо знает эту часть Африки и сумеет отыскать клад в любое время и из любой точки. Перебрав в уме всех участников похода, Эстебан решил остановиться на главаре черных носильщиков, Овазе. Конечно, он не верил в порядочность этого хитрого негодяя, но других подходящих вариантов не было. В конце концов Эстебан пришел к выводу, что расскажет секрет Овазе, но будет полагаться не на его честность, а на алчность. Он мог бы очень хорошо заплатить вожаку негров, сделать его очень богатым человеком – если учитывать, что на карту поставлено огромное состояние. И наконец Эстебан заснул, мечтая о золоте стоимостью в четверть миллиона фунтов и своем будущем процветании.

Следующим утром за завтраком Эстебан мимоходом упомянул, что вчера видел неподалеку от лагеря стадо антилоп, и предложил пойти на охоту, взяв в собой человек пять чернокожих. Никто не захотел с ним пойти, но никто и не возражал, чтобы он ушел один. Возможно, его сотоварищи надеялись, что он уйдет далеко от лагеря и заблудится или его случайно убьет какой-нибудь зверь, – в общем, испанец больше не вернется. Едва ли кто-нибудь из группы пожалел бы о смерти Эстебана, потому что никто не питал к нему ни симпатии, ни доверия.

– Тогда я возьму Овазу, – сказал Эстебан, чего и добивался. – Он самый опытный охотник среди негров, – и человек пять-шесть на его выбор.

Однако позднее Оваза подошел к нему и принялся возражать против охоты.

– Мяса у нас хватит на два дня, – заявил он. – Надо уходить прочь как можно быстрее – дальше от земель вазири, подальше от владений Тарзана. Дичи здесь полно, мы найдем ее где угодно. Уберемся отсюда, а послезавтра вместе пойдем на охоту.

– Слушай, – прошептал Эстебан, – дело не в охоте на антилоп. Я не могу рассказать тебе здесь, в лагере, но, когда мы уйдем в джунгли, я все объясню. Знай одно – тебе выгоднее будет пойти со мной, чем потом получить свою долю разбойничьей слоновой кости.

Оваза призадумался, почесывая курчавую голову.

– Да, сегодня отличный день для охоты, бвана, – сказал он. – Я пойду с тобой и возьму пятерых парней.

Раздав указания загонщикам и назначив место встречи, Эстебан и Оваза пошли по тому же следу, по которому вчера пришли к лагерю Усула и его вазири. Они отошли совсем недалеко, когда Оваза резко остановился:

– Вчера вечером здесь прошло много людей!

– Верно, они прошли здесь уже после того, как я вернулся в лагерь, – заявил Эстебан.

– Они почти дошли до лагеря, а потом вдруг развернулись и ушли, – проговорил Оваза и вскинул винтовку. – Бвана, у меня в руках ружье. Ступай вперед, а я пойду за тобой. Если эти следы оставили твои люди и ты ведешь меня в засаду, ты умрешь первым.

– Выслушай меня, Оваза, – сказал испанец. – Мы уже достаточно отошли от лагеря, и я могу говорить с тобой откровенно. Эти следы оставили вазири Тарзана из племени обезьян. Они закопали для меня золото у реки, в дневном переходе отсюда. Я отослал их домой. Теперь я хочу, чтобы ты вернулся со мной к реке и перенес золото в другое место, о котором будем знать лишь ты и я. После того как другие белые раздобудут свою слоновую кость и вернутся в Англию, мы с тобой вернемся сюда и выкопаем золото. И ты получишь очень щедрую награду!

– А сам ты кто такой? – прищурился Оваза. – Вроде Тарзан, а вроде и нет. В тот день, когда мы ушли из-под Опара, один из моих людей сказал мне, что тебя уже давно отравили белые в лагере. Он сказал, что своими глазами видел твое мертвое тело, спрятанное в кустах, и в то же время ты был с нами в тот день. Я сперва подумал, что он мне наврал, но он так перепугался, когда снова тебя встретил, что я теперь гадаю – а не существует ли двух Тарзанов из племени обезьян?

– Я не Тарзан, – сказал Эстебан. – Настоящего Тарзана как раз опоили в нашем лагере. Но то был не яд – ему дали что-то вроде сильного снотворного, видно надеясь, что дикие звери сделают