Записки расхитителя гробниц. Том 1 - Наньпай Саньшу

– Эй, Братец, а что за тарабарщину ты только что нес? – со смешком спросил неблагодарный Паньцзы.

Но Молчун не обратил на него ни малейшего внимания. Он указал на проход позади гроба и добавил:

– Теперь тихонько идем вон туда. И ни в коем случае не притрагивайтесь к саркофагу!

Третий дядя тотчас взял себя в руки. По правде говоря, с таким человеком в отряде, как Молчун, мы чувствовали себя гораздо смелее, поэтому резво собрались и двинулись вперед: дядя шел первым, Молчун – последним. Мы включили фонари и вошли в проход, который начинался за саркофагом. Проходя мимо него, Здоровяк Куй вжался в стену спиной и полз почти боком, стараясь находиться от каменного гроба как можно дальше. Зрелище было уморительное, вот только смеяться мне совсем не хотелось.

Проход шел вниз под уклоном. Каменные стены с обеих сторон были покрыты резьбой и выбитыми надписями. Я попытался было прочесть хоть что-то, но не смог. Вообще я, как торговец антиквариатом, когда-то изучал подобные надписи и мог понять хотя бы отдельные слова.

Но дело обстояло так: даже если я понимал все иероглифы по отдельности, из-за отсутствия знаков препинания понять смысл фраз было крайне тяжело. Люди древности выражались весьма лаконично, и это нередко помогало им в щекотливых ситуациях. Взять, к примеру, иероглиф «конечно», который может значить как «конечно да», так и «конечно нет». Помню историю об одном из владык царства Ци, который как-то задал вопрос одному из своих полководцев, а тот с улыбкой кивнул и ответил: «Конечно». Владыка полдня ломал голову, пытаясь понять, согласен с ним полководец или нет, и в итоге слег от переутомления. Лежа на смертном одре, владыка призвал полководца к себе, высказал ему свое предположение и спросил, это ли он тогда имел в виду. Полководец же только гаденько улыбнулся и снова повторил: «Конечно». После такого поворота владыка сразу же дух испустил.

Третий дядя продвигался вперед крайне медленно и осторожно, подолгу думая над каждым шагом. Луч фонаря бил не очень далеко, из-за чего кромешная тьма была как впереди, так и позади нас, совсем как в пещере с жуками. Одно лишь воспоминание о ней заставило меня поежиться.

Примерно полчаса спустя пол прохода начал подниматься, и мы поняли, что, видимо, прошли примерно половину пути. Именно в тот момент показался тоннель, явно прокопанный расхитителями. Третий дядя в испуге вздрогнул и торопливо бросился осматривать дыру: больше всего на свете он боялся, что нас уже кто-то опередил.

Судя по тому, какой свежей выглядела разбросанная кругом земля, тоннель точно выкопали совсем недавно.

– Старик говорил, что две недели назад в эту долину зашла группа людей, – напомнил я дяде. – Может, это они выкопали?

– Кто же знает? Но видно, что его копали второпях. Скорее всего, не для того, чтобы проникнуть внутрь, а чтобы выбраться наружу. Боюсь, эти ребята и впрямь нас опередили.

– Не падайте духом, третий господин. Будь у них все в порядке с «опорожнением», они бы ушли тем же путем, каким пришли. Думаю, с ними что-то случилось, а все сокровища наверняка лежат нетронутые, – утешил его Паньцзы.

Третий дядя кивнул.

– В таком случае двинемся дальше. Раз тут уже прошли до нас, хватит копаться – можем смело идти вперед.

Мы ускорили шаг. Спустя еще четверть часа добрались до следующего прохода, в два раза шире того, по которому шли раньше, и намного более изысканно отделанного – видимо, мы приближались к основной части гробницы. Проход заканчивался огромными массивными вратами, которые были широко распахнуты, притом явно изнутри. С каждой стороны от врат стояло по иссиня-черной статуе голодного духа. Один держал в руке жезл в виде длинной когтистой лапы, а другой оберегал большую императорскую печать.

Осмотрев врата, третий дядя обнаружил, что спрятанный над ними механизм кто-то вывел из строя. Мы прошли через врата внутрь и оказались в весьма просторном помещении, где царила кромешная тьма. Заряд фонарей подходил к концу, и светили они не так ярко, но их света хватало, чтобы разглядеть примерные очертания. Видать, это и была главная погребальная камера.

Паньцзы скользнул лучом своего фонаря по окружающему пространству и воскликнул:

– Почему тут столько гробов?

Без мощных источников света разглядеть обстановку погребальной камеры во всех подробностях было сложновато. Я тоже поводил лучом фонарика туда-сюда и увидел посреди зала много каменных саркофагов. С первого взгляда становилось ясно, что они стоят в каком-то определенном порядке, не имеющем ничего общего с традиционной симметричной расстановкой. Потолок камеры представлял собой огромный купол, сплошь покрытый фресками, а возле стен со всех сторон стояли квадратные каменные плиты с резными надписями. Я положил фонарь на пол – Паньцзы тоже поставил свой так, чтобы его луч светил в противоположную сторону, и мы смогли разглядеть по сторонам от главного зала две боковых камеры.

Третий дядя и я подошли к ближайшему из гробов и зажгли хочжэцзы, чтобы получше рассмотреть. Этот саркофаг кардинально отличался от того, который мы увидели, когда только спустились в раскоп: он был весь покрыт резными надписями. Взглянув на них, я с удивлением обнаружил, что кое-что понимаю.

Надписи рассказывали о жизни того, кто лежал в каменном гробу. Хозяин гробницы был чжухоу[31] царства Лу и якобы с рождения владел некоей Демонической печатью, которая позволяла ему призывать непобедимое призрачное войско из загробного мира. За многочисленные победы в битвах гун царства Лу даровал ему титул Лушан-вана[32]. Однажды тот вдруг предстал перед правителем и сказал, что в загробном царстве у подземного владыки демоны-бунтовщики затеяли смуту. Поскольку Лушан-ван много лет призывал призрачных воинов, ныне он чувствует себя обязанным вернуться туда и отплатить подземному владыке за его доброту (разумеется, написано было не совсем так – это мой вольный пересказ), а потому надеется, что правитель царства Лу позволит ему отправиться в преисподнюю и исполнить свой долг. Правитель тотчас дал ему свое дозволение, и Лушан-ван, отвесив ему земной поклон, так и умер, сидя на коленях. Правитель велел воздвигнуть на этом самом месте гробницу, в которой бы бережно хранилось тело его подданного, в надежде, что тот возвратится из загробного мира и продолжит служить ему верой и правдой, и так далее, и тому подобное – дальше уже пошла скукотища.

Помимо прочего, надписи во всех деталях рассказывали о битвах, в которых этот самый Лушан-ван принимал участие. Если верить написанному, стоило ему достать свою Демоническую печать, как из-под земли начинали вылезать толпы призрачных воинов,