Записки расхитителя гробниц. Том 1 - Наньпай Саньшу

Я хорошо запомнил, куда именно упал мой фонарь, и, рванувшись в ту сторону, очень быстро нашарил его в темноте. Отскочившая батарея должна была валяться где-то левее. Когда я снова начал шарить по полу, мои пальцы внезапно наткнулись на чью-то ледяную руку.

13. 02200059

Я вскрикнул и рефлекторно отдернул руку. Самое неприятное – наткнуться в темноте на что-то совершенно непонятное. К тому же в миг, когда я коснулся этой руки, сразу понял, что ее хозяин наверняка мертв: живому такая ледяная распухшая конечность принадлежать никак не могла.

Вдруг вспомнив, что у меня при себе осталось несколько хочжэцзы, я поспешно зажег один и в его свете разглядел лежавший рядом труп. У него на животе зияла огромная рана, вокруг которой копошились зеленоватые триониксовые трупоеды, каждый примерно с мою ладонь размером. Время от времени то изо рта покойника, то из его пустых глазниц выползали жуки поменьше. Меня сразу же затошнило. Судя по виду, этот человек умер около недели назад – возможно, еще одна жертва из предыдущей группы расхитителей. Он что, тоже обнаружил механизм в полу, а потом взял и погиб здесь? Подумав об этом, я торопливо, пока не погас хочжэцзы, нашел батарею и вставил ее на место. Фонарь вновь загорелся, и я облегченно выдохнул. Продавец обещал, что этот фонарь легко выдержит падение с трехметровой высоты. И ведь не соврал!

Я посветил вокруг новообретенным фонарем. В месте, где я оказался, не было ровным счетом ничего. Оно представляло собой нечто вроде квадратного погреба со стенами, кое-как сложенными из неровно обтесанных камней. В стенах чернело множество отверстий, напоминавших вентиляционные отдушины. Не знаю, куда они вели, но периодически из них тянуло холодным воздухом.

Затем я осмотрел труп. Мужчина сорока с чем-то лет. Его живот был разорван – очевидно, эта рана стала для него смертельной. Он был одет в камуфляжный костюм, карманы которого оттопыривались от набитых туда вещей. Я залез в один и извлек оттуда кошелек. Внутри оказалось немного денег и квитанция привокзальной камеры хранения. Продолжив осмотр, я обнаружил на пряжке его ремня ряд выпуклых цифр: 02200059. Больше на трупе не нашлось ничего, что могло бы помочь установить его личность. Я сунул его кошелек себе в карман, планируя подробнее изучить его позже, когда выберусь отсюда.

Место, в которое я попал, по архитектурному стилю очень напоминало захоронения эпохи Западной Чжоу, а еще больше походило на какой-то временный аварийный проход. Вряд ли кто-то стал бы возводить свою гробницу над чужим захоронением, решил я, так что это, скорее всего, просто тоннель, который соорудили для себя строители, чтобы по окончании работ выбраться наружу.

В древние времена, особенно в эпоху Сражающихся царств, каждый, кто принимал участие в строительстве гробницы для какого-нибудь представителя знати, был обречен на смерть: он либо погибал от яда, либо его хоронили заживо вместе с покойным. Вот только голь, как известно, на выдумку хитра. Большинство рабочих обязательно прокладывали для себя тайный проход, который позволял им сбежать и спастись.

Посветив фонарем вокруг, я обнаружил в одной из стен узкий-преузкий проем. Он был расположен достаточно высоко над полом, и к нему вела деревянная лесенка, которая к настоящему времени прогнила насквозь. Прикинув высоту, я понял, что мне туда не допрыгнуть.

В тот самый момент из проема вдруг выглянуло знакомое лицо. Меня невольно охватила радость, и я завопил:

– Паньцзы! Это я!

Паньцзы опешил, заметив меня, но на его лице не только не проступило ни капли радости – он выглядел так, будто увидел что-то по-настоящему ужасное, и едва не выпал из прохода на пол.

Я сильно удивился. Паньцзы тем временем внезапно достал винтовку и направил дуло прямо на меня. Мне это совсем не понравилось. Паньцзы что, с «цзунцзы» меня перепутал? Сейчас возьмет и пристрелит ни за что ни про что!

– Да это ж я, Паньцзы! – закричал я. – Ты что творишь?!

Но тот будто не слышал. Грянул выстрел, особенно громкий в этом каменном мешке. Просвистев где-то у самого моего уха, пуля попала во что-то позади меня, и мне на затылок брызнула вонючая слизь.

Я резко обернулся и увидел на стене целую кучу крупных зеленых жуков-трупоедов, кровожадно щелкающих клешнями. Некоторые успели заползти на потолок и теперь находились всего в десятке сантиметров от моей головы. Я хотел было отступить подальше от этих тварей, но тут парочка трупоедов со стены взвились в воздух, будто на пружинах, и полетела прямо мне в лицо. В тот же миг раздалось еще два выстрела, и вылетевшие из-за моей спины пули разнесли жуков прямо в воздухе. Разнесли в прямом смысле – все мое лицо было забрызгано их вонючей жижей.

Тут я услышал вопль Паньцзы:

– У меня патронов почти не осталось! Чего встал там, как дебил? Быстрей сюда!

Зная, что меня прикрывает Паньцзы, я почувствовал себя гораздо увереннее и, развернувшись, помчался к нему. Паньцзы снова выстрелил – должно быть, убил еще одного жука. К тому моменту я уже добежал до проема, и Паньцзы протянул мне руку, за которую я уцепился, подпрыгнув повыше. К счастью, стена была такой неровной, что едва Паньцзы потянул меня наверх, как я одним махом забрался к нему, упираясь ногами в выступавшие камни. Однако прежде, чем я успел прочно встать на ноги, Паньцзы просунул ствол своей короткоствольной винтовки у меня между ног и снова выстрелил. Отстрелянная гильза отскочила прямо мне в пах. Я вскрикнул, едва не рухнув в обморок от боли, и выругался:

– Мать твою за ногу, кастрировать меня хочешь?!

– Уж жизнь-то поважнее члена будет! – огрызнулся Паньцзы.

Тут я понял, что фонаря у меня в руке больше нет. Обернувшись, я увидел, что он валяется на полу, а вокруг него копошится целая прорва невесть откуда выползших триониксовых трупоедов от мала до велика – страшная темно-зеленая масса.

– Сколько у тебя осталось патронов? – спросил я у Паньцзы.

Он ощупал карман, извлек оттуда патрон и горько усмехнулся:

– Один. Как раз хватит, чтобы уйти достойно.

Он едва успел договорить: один из трупоедов уже запрыгнул в проем и злобно застрекотал на нас.

Паньцзы как-никак служил в армии, так что быстрота его рефлексов не подлежала никакому сомнению. Он попросту перехватил винтовку за ствол на манер молотка, долбанул жука прикладом, расплющив его в лепешку, и