Записки расхитителя гробниц. Том 1 - Наньпай Саньшу

и другие доказательства. Самое прямое – те семь ложных гробов. В исторических записях упоминается, что такую ловушку сооружали в своих гробницах именно бывшие расхитители. Ограбив за свою жизнь кучу захоронений, они боялись, что после смерти с их собственными гробницами поступят точно так же, поэтому, собрав весь свой опыт, придумали ловушку с фальшивыми гробами. По их мнению, простая ловушка не остановила бы грабителей, как бы тонко и сложно она ни была устроена. Единственным выходом было так напугать их, чтобы они даже грабить передумали! Среди этих семи гробов лишь один настоящий. В остальных шести, какой ни открой, таится смертельная опасность: не потайной самострел, так черная магия. Лишь в начале эпохи Сун нашлись светлые умы, которым удалось разгадать секрет этой ловушки. Обычные люди были уверены, что механизм, изобретенный представителями «постыдной» профессии, приносит одни несчастья. Да и вообще, ставить в одной гробнице сразу семь гробов было бы дорогим удовольствием.

Изначально Толстяк показался мне человеком ленивым и поверхностным. Я не ожидал, что на самом деле он обладает такими обширными знаниями, и невольно зауважал его.

Однако он, судя по всему, сказал еще не все, поэтому я спросил:

– А есть какой-то способ определить, какой из гробов настоящий?

Толстяк похлопал меня по спине, явно довольный переменой моего отношения.

– Вижу, ты товарищ любознательный. Хорошо, тогда, как завещал старик Конфуций, буду самоотверженно проводить с тобой просветительскую работу. Слушай внимательно: найти среди семи ложных гробов настоящий вполне возможно. Вот только в любом деле есть свои правила, и наше – не исключение. Обычно, если «опорожнители чаш» натыкались на ловушку семи ложных гробов, они просто отвешивали пару земных поклонов и тут же убирались восвояси, чтобы не гневить предков. Но как-то в смутные времена, когда перестало хватать еды, людям ничего не оставалось, кроме как нарушить правила. Нашелся тогда один талантище: взял и придумал, как обойти эту ловушку. Он брал два лома и приподнимал каменный гроб за один из углов, а потом продалбливал в дне дырку, просовывал внутрь железный крюк и шерудил внутри, смотрел, что удастся вытянуть наружу. Таким образом он понимал, что именно лежит там.

Я невольно вздохнул с восхищением: да уж, об этих битвах умов между расхитителями гробниц и проектировщиками ловушек можно целую книгу написать!

Толстяк тем временем резко придвинулся ко мне и полным таинственности тоном заявил:

– Но мне кажется, что здешние семь гробов все фальшивые. И вообще, вся эта гробница Лушан-вана – одна большая фальшивка.

Он посветил фонариком в проход, из которого мы недавно вывалились в нынешнюю камеру, убедился, что никто к нам не ползет, и только тогда продолжил:

– Я никак не мог понять, что же меня во всем этом настораживает. Но когда мы бежали по этому каменному лабиринту, вдруг осознал: да ведь это же гробница эпохи Западной Чжоу!

Я был поражен:

– То есть это никакой не спасательный тоннель для строителей?

Из угла послышался сварливый голос Паньцзы:

– А я тебе о чем говорил? Какой еще спасательный тоннель? Где ты видел, чтобы спасательные тоннели делали в виде лабиринта? По-твоему, у строителей хватило бы на это времени и желания?

Я был окончательно сбит с толку. Казалось, в голове вот-вот должен был всплыть кое-какой аргумент, но мне все никак не удавалось ухватить суть.

– Разве кто-то стал бы строить свою гробницу прямо поверх чужой? Это вроде означает обречь свой род на полное вымирание, нет?

Толстяк одобрительно потер подбородок и сказал:

– Конечно, ты знаешь основные принципы фэншуй, раз ты тоже «опорожнитель чаш». Правда, наш брат обычно все это всерьез не воспринимает – мы используем фэншуй только для того, чтобы найти само захоронение и понять что-нибудь про его строение. Даже не знаю, зачем еще он может быть нужен. Фэншуй считается целой наукой, но это наука древних, наука мертвецов, и к нам, замечательным представителям социалистической молодежи, все это не имеет никакого отношения! – Он стукнул себя кулаком в грудь. – В фэншуй есть специальный термин для обозначения таких вот гробниц, которые построены прямо внутри чужих. Как же там было?.. Вроде бы… Как же?.. «Сокрытое логово дракона», что ли… Ну, в общем, там точно было какое-то такое название, но нас эта ерунда волновать не должна. Главное, что соорудить себе гробницу внутри чьей-то другой вполне возможно, если твой гороскоп к этому располагает и планировка захоронения подходящая. Поэтому я абсолютно уверен, что гроб Лушан-вана спрятан где-то внутри этой гробницы эпохи Западной Чжоу. Ошибки быть не может!

Услышав его слова, Паньцзы прыснул со смеху:

– И ты, чурбан, серьезно думаешь, что разбираешься в принципах фэншуй?

– В смысле «думаю»? – вспыхнул Толстяк. – Да если бы я не разбирался, разве я бы знал столько всего?

Паньцзы расхохотался, но от смеха его рану тут же пронзило болью, и он невольно схватился за живот.

– Не знаю уж, где ты понабрался всей этой чуши, – произнес он, – но если правда разбираешься в фэншуй, может, выведешь нас из лабиринта? Я наре́зал по нему, наверное, семь или восемь кругов, а выхода так и не нашел.

Опять услышав голос Паньцзы, я тут же вспомнил кое о чем и спросил:

– Кстати, а чего вы все тогда меня бросили и куда-то удрали? Я чуть от ужаса не помер! И где сейчас третий дядя с Куем?

Паньцзы с трудом выпрямился и ответил:

– Я и сам не знаю. Когда Братец побежал за жиробасом, третий дядя приказал мне не ходить за ним. Я все равно пошел, потому что подумал: раз этот малый забеспокоился, значит, дело нешуточное. И есть еще кое-что, о чем я тебе не сказал. Не очень-то я доверяю этому Братцу, неспроста он с нами сюда пошел. Вот я и решил заодно проследить за ним. – Он нахмурился и продолжил слегка растерянным тоном: – Я несколько минут бежал следом, а потом вдруг увидел что-то впереди, в каменном коридоре. Когда я поднял фонарь и посветил в ту сторону, это нечто – вжух! – просто испарилось без следа. Я слегка напрягся и пошел к месту, где его видел. И там, в щели между камнями, я заметил что-то похожее на человеческую руку, только все пять пальцев у нее были одинаковой длины.

Толстяк в испуге дернул ртом, будто хотел что-то сказать, но так и не издал ни звука.

Паньцзы же продолжал вспоминать подробности произошедшего:

– Я подошел ближе, чтобы рассмотреть эту штуку. Ты же меня знаешь, такой я человек, у меня любопытство всегда пересиливает: и дерьмо бы из интереса попробовал. Сейчас, конечно,