Записки расхитителя гробниц. Том 1 - Наньпай Саньшу

вспоминаю и содрогаюсь. Когда я приблизился, эта похожая на руку ерунда внезапно бросилась на меня и схватила за шею. Силищи в ней было столько, что чуть меня не придушила. Я растерялся, не знал, что делать. К счастью, у меня при себе был армейский нож, так что я, брыкаясь как сумасшедший, взял и ударил эту руку лезвием. В тот момент я на ощупь понял, что запястье у нее было просто невероятно тонкое, совсем немного толще пальцев. Интересно, откуда тогда в ней взялась эта сила?.. В общем, ударом ножа я нанес ей длинную рану, и она тут же меня отпустила, а потом втянулась обратно в щель в стене. – Паньцзы ощупал рукой свою шею. – Я решил, что за той стеной точно скрывается что-то подозрительное, и стал ее изучать. Слева простучал, справа попинал и, видимо, куда-то случайно нажал, потому что вдруг взял и провалился! – Он похлопал по стене. – А дальше вы уже знаете. Упал я в такую же камеру, как эта, потом обнаружил в стене проход. Хорошо, что я человек тренированный: полдня там скакал, но в итоге запрыгнул в лаз и попал в каменный тоннель. В противном случае даже и не знаю, когда бы мы с третьим молодым господином встретились.

– То есть ты тоже не знаешь, где сейчас третий дядя? – Я вздохнул. На лице Паньцзы, который лишь сейчас осознал, что мы потеряли третьего дядю и остальных, тоже проступила тревога.

Повернувшись к Толстяку, я спросил у него:

– А ты, жирдяй, как в той камере оказался? Только правду говори! Это ты привел к нам чудовище?

– Эй, если ты и впрямь так думаешь, я обижен до глубины души! Когда я добежал до коридора, откуда-то вынырнул старикашка и выпустил этого монстра на волю. Парень, который за мной гнался, едва это увидел, крикнул: «О нет!», развернулся и побежал в другую сторону. Я примерно оценил ситуацию и понял, что, конечно, в драке с этим чудищем у меня были кое-какие шансы на успех, но я не выполнил поручение, которое мне дали, так что тоже бросился бежать. Через какое-то время я увидел, как этот ваш Братец остановился и крикнул мне, чтобы я замер. Прежде чем я успел что-нибудь понять, он резко ударил стену ногой, и я тут же провалился вниз. А я еще думал, что он спасти меня хотел, пока не увидел эти полчища жуков!

Он нервно огляделся кругом, будто боялся, что сейчас откуда-нибудь опять вылезут трупоеды и вцепятся в него.

Паньцзы выразительно взглянул на меня и заметил:

– Вот видишь, этот парень подозрительно хорошо ориентируется в гробнице. Что-то явно нечисто.

Мне Молчун казался неплохим парнем, в его присутствии я всегда ощущал себя в безопасности. Однако после слов Паньцзы я осознал, что, если так подумать, на протяжении всего пути Молчун вел себя так, будто слишком много знал и мог предвидеть все, что случится с нами в следующее мгновение. Это осознание невольно заставило и меня усомниться в нашем молчаливом напарнике.

Вспомнив о том, что уже очень давно ничего не ел, я вытащил несколько галет, которые прихватил из рюкзака Толстяка, и раздал остальным. Паньцзы съел совсем немного, мотивируя это тем, что излишек еды вывалится из его вспоротого живота, поэтому лучше он оставит побольше нам, а то кто знает, когда нам удастся отсюда выбраться. После этих слов даже голодному Толстяку стало неловко доедать свою долю. Я пересказал им двоим все, что произошло со мной, и постепенно все наконец расслабились.

Мы немного помолчали, а потом Толстяк заявил, что просто сидеть сложа руки не выход, поэтому нам следует вылезти обратно в каменный коридор и попытать счастья. Паньцзы с ним согласился. Мы решили, что отдохнем еще немного и сразу отправимся в путь.

В какой-то момент я задремал. Проснувшись, я, все еще в полусне, заметил, что Толстяк подмигивает мне так активно, будто глазки строит. Он и раньше производил на меня впечатление ударенного мешком шизофреника. Ну вот кто еще, скажите на милость, додумается посреди древней гробницы напялить на голову глиняный горшок и идти пугать незнакомых людей? Такие кадры обычно страдают либо излишней храбростью, либо идиотизмом крайней степени. Мы втроем сидим сейчас непонятно где, один из нас серьезно ранен, а ему охота мне рожи корчить? Будь у меня еще хоть какие-то силы, я бы непременно ему вмазал.

В этот момент я заметил, что Паньцзы, оказывается, тоже подавал мне знаки глазами. Ого, подумал я, идиотизм заразный, что ли? Тем временем они оба начали похлопывать себя по левому плечу и беззвучно, одними губами шептать: «Рука, рука!» У обоих по лбу заструился холодный пот.

Изумленный, я перевел взгляд на свою руку. Хм, ничего нет. Может, на плече? Я непринужденно повернул голову вбок и увидел, что у меня на плече покоится маленькая зеленая рука.

17. Тоннель

Она была точь-в-точь как описывал Паньцзы: все пять пальцев одинаковой длины, запястье – тонюсенькое. Жуть невероятная!

Толстяк активно замахал мне рукой, призывая не шевелиться. На самом деле я почти не испугался, потому что, когда человек за короткое время сталкивается со слишком большим количеством всяких странностей, к нему, вопреки ожиданиям, приходит ледяное спокойствие. Вместо страха возникло чувство, будто надо мной просто издеваются. Мне вдруг так все это опротивело, что я испытал острое желание схватить эту руку и свирепо вцепиться в нее зубами.

Разум удержал меня от опрометчивых поступков и велел замереть на месте. Толстяк тем временем поднял винтовку Паньцзы и поднес к зеленой руке, чтобы сбросить ее с моего плеча. Однако, как только ствол приблизился к ней, рука бросилась вперед, будто змея, плотно обвила его и потащила к себе. Толстяк и не думал выпускать винтовку из рук. Используя свой внушительный зад в качестве противовеса, он принялся играть с рукой в перетягивание каната.

Я тотчас поспешил ему на подмогу. Хотя Толстяк был достаточно силен, даже с моей помощью у них с рукой получалась твердая ничья. Видя, что еще немного и мы не сможем удержать винтовку, Паньцзы бросил Толстяку свой нож. Толстяк выругался, отчаянно рубанул лезвием снизу вверх и срезал с длинной руки целый кусок зеленой кожи – та немедленно разжала хватку и молниеносным движением скрылась в темноте, чем снова здорово напомнила мне змею. Как только рука отпустила ствол винтовки, мы с Толстяком, не удержавшись, рухнули на пол вверх ногами.

Несмотря на свою тучность, Толстяк почти мгновенно вскочил