Записки расхитителя гробниц. Том 1 - Наньпай Саньшу

Среди семи гробов лишь один был настоящим, внутри других шести либо скрывались смертоносные ловушки, либо какое-нибудь опасное и не поддающееся объяснению колдовство. Короче, если открыть неправильный гроб, то можно привести ловушку или колдовскую технику в действие, и тогда человеку конец. Тот иностранец, судя по всему, не знал этого нюанса и думал, что внутри каждого гроба лежат сокровища, поэтому открыл первый попавшийся и попался сам – что-то втянуло его внутрь, а потом убило. Его товарищ, видя итог, до смерти перепугался и выбежал из главной камеры, после чего там, в проходе, выкопал новый тоннель и поспешно умчался прочь.

Я решил, что пришел к достаточно разумным выводам, и с картой в руке вернулся в зал с гробами, чтобы обсудить свои умозаключения с третьим дядей. Но когда я покинул боковую камеру, то обнаружил, что в главной остался только один фонарь, который в пещере мертвецов побывал под водой и скорее раздражающе мерцал, чем светил. Третий дядя со Здоровяком Куем и остальными куда-то исчезли! Я заглянул в левую камеру, но там их тоже не было. Тогда я поднял фонарь с пола и во все горло крикнул:

– Дядя!

Они точно не могли просто взять и уйти, оставив меня одного. Я подумал было: а вдруг с ними что-то случилось? Но никаких звуков борьбы не было. Паньцзы и остальные совсем не слабаки, и, какое бы чудище на них ни напало, они бы точно успели хотя бы крикнуть!

На мой крик никто не ответил – я услышал лишь эхо собственного голоса. Тонущая во тьме погребальная камера, семь ледяных каменных саркофагов и труп незнакомца мгновенно вернули меня к страшной реальности. Я вспомнил, что вообще-то не профессиональный расхититель, и оставаться в гробнице в одиночку было выше моих сил. Даже если здесь не водится нечисть, до могилы меня спокойно доведет мое собственное воображение!

Я громко позвал еще раз в надежде, что кто-нибудь все-таки откликнется, но ответом по-прежнему была лишь тишина. В этот самый момент фонарь у меня в руках мигнул так, будто собирался вот-вот погаснуть. От ужаса я весь покрылся холодным потом, в голове воцарилась полная сумятица. Если бы тишину ничего не нарушало, я бы, может, постепенно успокоился, но, к несчастью, в тот самый миг я вдруг услышал щелчок крышки каменного гроба – какого именно из семи, я не знал. У меня закружилась голова, сердце забилось так сильно, что, казалось, вот-вот подпрыгнет мне в глотку. Я уже начал отступать к стене, когда где-то сзади мелькнула тусклая вспышка. Обернувшись, я понял, что это погасла свеча в правой боковой камере.

Я сокрушенно вздохнул и подумал: да не брал я у тебя ничего, уважаемый призрак, что ты мне тут свечи задуваешь?[36] Затем опять взглянул в сторону каменных гробов и увидел, что древний покойник в открытом нами саркофаге взял и сел. Труп иностранца тоже поднялся, и теперь создавалось ощущение, будто оба покойника решили присесть рядышком. Хорошо хоть не повернули головы и не вытаращились на меня.

Мне не хватило смелости смотреть на них в упор, поэтому я зажмурился и осторожно, по стеночке, тихонько переставляя дрожащие ноги, двинулся ко входу в боковую камеру. Подобравшись поближе, я одним прыжком юркнул внутрь.

В своих записках дед как-то упоминал способ, который помогал вернуть утраченную смелость. Смысл заключался вот в чем: если ты не видишь то, что тебя пугает, ничто не мешает притвориться, будто его и нет вовсе. Я был с ним полностью согласен – вряд ли я смог бы сохранить ясность разума, маячь у меня перед глазами тысячелетний сидячий труп.

Поставив фонарь в угол так, чтобы снаружи луч света не был виден, я кинулся к рюкзаку типа, который недавно скакал по гробнице с горшком на голове, и принялся судорожно рыться в его вещах, надеясь найти что-нибудь путное. После долгих поисков я обнаружил пару галет и какие-то плотно исписанные бумажки. Видимо, все самое важное незнакомец носил при себе.

Поскольку снаружи не осталось ни единого источника света, в проеме чернел прямоугольник кромешной тьмы, и я не мог видеть, чем там занят древний покойник. Если ему вздумалось просто пару раз прилечь-присесть для тренировки мышц пресса, то бояться мне было нечего. Но меня пугала вероятность того, что он решит меня навестить.

Тут из прокопанной дыры вдруг повеяло прохладным ветерком. Меня осенило: а ведь этот ход наверняка ведет наружу! Может, и не на поверхность, но точно в какое-то другое место, а куда именно, совершенно неважно. Там в любом случае лучше, чем здесь.

Я нацарапал возле дыры условный знак, чтобы третий дядя, если вернется сюда, понял, куда я направился. Потом подобрал с пола фонарь, собрал вещи незнакоцма в рюкзак, надел на спину и залез в прокопанный ход.

Пока я полз вперед, вспоминал все, что рассказывал мне в детстве дедушка: что древние тоннели по форме округлые, а более современные – квадратные; что гробницы циньской эпохи обычно располагаются внутри горы – и к ним нужно подкапываться вертикально, а вот захоронения династии Хань чаще находятся на склонах либо на отвесных берегах рек – и к ним нужно делать горизонтальный подкоп; еще что-то про технику «одного глубокого проникновения на девять неглубоких»… Ой, тьфу, эта похабщина вообще здесь ни при чем.

Я помотал головой, отметив, что на самом деле знаний из области расхищения гробниц в моей голове ничтожно мало. Как я ни присматривался к стенам тоннеля, так и не смог понять, какой они формы. Вроде не круглые, но и не квадратные. Одно Небо знает, когда там его выкопали. Я начал размышлять о том, что если тоннель прорыл тот парень с горшком на башке, то ему по-любому пришлось пробивать кирпичную стену. Если даже он настоящий профи и не активировал при этом ни одной ловушки, он все равно должен был издавать хоть какой-то шум. Но для нас его проникновение в гробницу осталось совершенно незамеченным. Выходит, тоннель был здесь давно, а значит, его либо выкопали другие люди, либо тот тип с горшком, но заранее. В конце концов, я пришел к выводу, что тот парень или проник в гробницу через чужой тоннель, или, копая свой ход, наткнулся на этот, более старый, и те слились воедино.

Я прополз еще немного и в самом деле оказался на развилке двух. Оба хода выглядели совершенно по-разному – очевидно, что их копали абсолютно разные люди, но я подумал и решил, что раз оба ведут наружу, то нет никакой