Принцесса Целльская - Виктория Холт

— Жизнь хороша, — признал Георг Вильгельм, — и другой мне не нужно.

Когда Антон Ульрих остался наедине с Георгом Вильгельмом и Элеонорой, он перешел к цели своего визита.

— Ваша дочь пока еще дитя, но вы пожелаете выдать ее замуж пораньше. Я подумал, мы могли бы обсудить преимущества союза между нашими детьми.

— Август Фридрих на десять лет старше Софии Доротеи, — заметила Элеонора.

— Сущий пустяк, моя дорогая кузина. Она смышленая и умна не по годам. Она созреет для раннего брака.

— Вы предлагаете нам рассмотреть преимущества, — продолжила Элеонора. — В этом нет ничего дурного.

Антон Ульрих взглянул на Георга Вильгельма. Неужто он позволяет жене управлять своими делами? Похоже, что так, ибо он кивал в знак согласия со всем, что говорила Элеонора.

— Мне было бы очень приятно видеть брак между нашими домами. Ваша дочь приобрела бы титул, и буду с вами откровенен, кузен, не сомневаюсь, что она принесет с собой хорошее приданое.

— Всё, что мы имеем, однажды станет ее, — торжественно подтвердил Георг Вильгельм.

— Что ж, тогда давайте обсудим эти вопросы.

Пока они говорили, на гладкой коже Элеоноры проступил румянец. Это могло означать лишь одно. Герцог Антон Ульрих не считает Софию Доротею незаконнорожденной, ведь по немецким законам принц из правящей семьи может жениться только на принцессе или графине.

Значит ли это, что так к Софии Доротее относятся во всей Германии? Значит ли это, что морганатический брак признается действительным?

Надежда была слишком смелой. Антону Ульриху нужно богатство, которое принесет София Доротея. Но помолвку нужно принять, решила Элеонора; и как можно скорее, ибо от этого зависит будущее Софии Доротеи.

Когда они остались одни в своей спальне, она заговорила с Георгом Вильгельмом о важности этого шага.

— Я полагаю, — сказала она, — что Антон Ульрих ожидает от нас каких-то действий по узакониванию нашей дочери. Август Фридрих не сможет жениться на ней, пока это не сделано. Думаю, он давал нам понять: к тому времени, как она достигнет брачного возраста, вопрос должен быть решен.

— Если бы только я не был таким глупцом… — вздохнул Георг Вильгельм, сидя на кровати и глядя на носки своих сапог.

Элеонора села рядом и просунула руку ему под локоть. Как часто она слышала от него эти слова! Он говорил искренне; но ситуация требовала большего, чем слова.

— Есть один человек, который, дай он только слово, сделал бы наш брак возможным.

— Ты имеешь в виду…

— Твоего брата Эрнста Августа.

— Но…

— Мы ничего у него не заберем. Мы могли бы даже заплатить за его согласие. Это должно его привлечь. Если он освободит тебя от обещания не жениться — это всё, о чем мы просим; и если он освободит тебя, ничто не будет стоять у нас на пути. Мы сможем пожениться, София Доротея будет узаконена… вот и всё, о чем мы просим.

— Думаешь, он согласится?

— Не сразу. Не сомневаюсь, ему придется дать большую взятку. Но твой брат Епископ весьма… доступен для подкупа.

— Ты предлагаешь мне поехать и поговорить с ним? Любовь моя, я намекал на это тысячу раз.

— Нет, давай пошлем канцлера Шютца. Он верный министр и станет хорошим послом. Пусть он прощупает твоего брата, и если мы потерпим неудачу…

— Да, — сказал он, — если мы потерпим неудачу… о, любовь моя, как я мог быть таким глупцом!

— Ты не был глупцом. Куда хуже было бы, если бы ты женился на Софии.

— Боже упаси.

— Насколько труднее было бы наше положение тогда. Нет, не кори себя, любовь моя. Что сделано, то сделано. Нас должно заботить будущее. И если этот план провалится, мы попробуем что-то иное. Даже если мне придется умолять самого Императора, я намерена добиться признания моей дочери твоей законной наследницей.

— Ты добьешься своего, любовь моя. Разве бывает иначе?

Элеонора была полна решимости, и вскоре после того, как Антон Ульрих уехал из Целле, заверенный, что София Доротея будет узаконена к моменту достижения брачного возраста и что богатство Георга Вильгельма, растущее с каждым годом, достанется ей, — уехал и Шютц, и путь его лежал в Оснабрюк.

***

София сидела со своими шестью фрейлинами, вышивая алтарный покров, ибо никогда не одобряла праздности. Одна из фрейлин читала вслух, пока они работали, так как София постановила: хотя пальцы заняты, ум тоже должен упражняться.

На самом деле она почти не слушала чтение, ибо мысли ее перескакивали с одного на другое. Не слишком ли велико жалованье в сто талеров, выплачиваемое этим фрейлинам? Счета по хозяйству, которые она проверяла лично, всегда повергали ее в шок. Камеристки, горничные и фрейлины… даже если взять лишь некоторых, обходились так дорого. А уж кавалеры двора — и того дороже. Это было заботой Эрнста Августа, но в одном они сходились: оба сетовали на дороговизну содержания двора. Однако, раз Георг вернулся в Целле и завел там свой элегантный офранцуженный двор, двор в Оснабрюке должен соответствовать определенному уровню.

Как указывала София Эрнсту Августу, совершенно ясно: Георг Вильгельм хочет, чтобы гости ехали в его замок и считали его главой дома. А поскольку они найдут Целле куда более величественным, чем Оснабрюк, то начнут вбивать себе в голову, что Целле — ведущий двор дома Брауншвейгов. Следовательно, Оснабрюк должен соперничать с Целле — а это дело затратное. Кравчие, камергеры, камер-юнкеры — и талеры тают на глазах.

Вдобавок расходы на детскую. За последние годы число обитателей этой важной части дома возросло. К Георгу Людвигу, которому теперь одиннадцать лет, и Фридриху Августу, десяти лет от роду, присоединились Максимилиан Вильгельм, которому сейчас пять, София Шарлотта трех лет и двухлетний Карл Филипп. Им всем нужны гувернеры, наставники, учителя фехтования, учителя танцев и пажи, а также слуги.

«Талеры, талеры, куда ни глянь», — думала София.

Она вздохнула и сказала:

— Достаточно.

Фрейлина, которая читала, поспешно закрыла книгу, и София, отложив рукоделие и дав знак другой фрейлине убрать его, оставила их и направилась в детскую.

Она несколько беспокоилась о своем старшем сыне. Умом он не был обделен, но до чего же непривлекателен. Его брат Фридрих Август был очарователен по сравнению с ним, и София втайне жалела, что старшим родился не он.

Она нашла Георга Людвига не за учебниками, а руководящим военной кампанией на