Принцесса Целльская - Виктория Холт

Да. Эрнст Август определенно изменился.

Приобретя остров, Георг Вильгельм занялся составлением родословной для своей Элеоноры. Он послал за французским генеалогом и предложил ему высокую плату, если тот сможет доказать, что Элеонора происходит от королей Франции. Это было сделано мастерски и предано огласке.

Увидев это, София громко расхохоталась и тут же отослала копию герцогине Орлеанской, которая позаботилась о том, чтобы дело стало предметом великой потехи при французском дворе. В ответ Герцогиня принялась составлять генеалогическое древо для своего повара, доказывая, как она заявила, что тот происходит от Карла Смелого. Элеонора понимала, что они с Георгом Вильгельмом выставили себя в довольно глупом свете, но пропасть между дворами Оснабрюка и Целле стала шире, чем когда-либо.

Элеонора и София перестали встречаться, если только это не было абсолютно необходимо, и тогда их поведение по отношению друг к другу было ледяным.

Шло время после неофициальной помолвки Софии Доротеи с сыном Антона Ульриха, но решимость Элеоноры не слабела.

В конце концов она добьется согласия Императора на узаконивание ее брака и рождения дочери.

Чтобы гарантировать это, Георг Вильгельм лично повел отряд своих людей сражаться под знаменами Императора, когда стало ясно, что такова воля Леопольда.

Элеонора терпела одиночество без него; даже это, думала она, стоит того ради Софии Доротеи.

АВАНТЮРИСТКА

В карете, трясшейся по дороге в Оснабрюк, сидели две молодые женщины и мужчина, явно их отец. Старшей из девушек было около двадцати трех лет, младшей — шестнадцать. Они были статными красавицами, и старшая, в частности, отличалась живым и настороженным видом; ее большие глаза были внимательны, когда она время от времени поглядывала в окно на проплывающий мимо пейзаж.

— Ты найдешь это переменой после Парижа, — сказал отец.

— Несомненно, — ответила старшая.

— Я любила Париж, — сказала младшая.

— Но Париж, моя дорогая Мария, — едко напомнила ей сестра, — не любил тебя.

— Как бы я хотела быть при дворе! Не думаю, что по эту сторону Рая найдется место, сравнимое с ним. Ты тоже так думала, Клара. Признай это.

— Для меня Раем было бы место, где со мной обращаются как с ангелом.

— А тебе довольно ясно дали понять, что ты там нежелательна. Я удивлена, Клара, что ты не осталась и не стала бороться.

— Глупенькая моя маленькая Мария, неужели ты думаешь, я бы не осталась, будь у нас хоть шанс? Папа узнал от агентов самой Монтеспан, что нам лучше убраться, иначе нам же будет хуже.

Их отец вздохнул.

— Идти против них было бесполезно, — согласился он. — Я надеялся устроить вас обеих во Франции. Я видел для вас блестящее будущее… но не сложилось.

— И совершенно справедливо, — сказала Клара, которая явно верховодила в семье. — Нас бы никогда не подпустили близко к Королю. Французский этикет — самый строгий в мире. В Оснабрюке всё будет иначе.

— Клара права, — согласился граф Карл Филипп фон Майзенбург. — Видит Бог, что бы они состряпали против нас. Во Франции мужчин и женщин устраняют быстро. Летр-де-каше… и человека увозят прочь, и больше о нем никто не слышит. Я понял, что нам нужно убираться… и быстро.

— И всё потому, — добавила Клара, — что у тебя две красивые дочери!

— Красивые девушки не такая уж редкость при дворе Франции, дорогая моя. Просто так вышло, что у меня есть дочь, которая и красива, и умна. Это расценили бы как угрозу… и расценили.

— Что ж, к черту Париж. К черту Короля-Солнце. Мы попытам счастья в Оснабрюке.

— Оснабрюк! — вздохнула Мария. — Кто вообще слышал об Оснабрюке?

— Мы позаботимся о том, чтобы о нем услышали, — напомнила ей Клара.

— О, Клара, я и вправду верю, что ты это сделаешь.

— Ты всегда должна слушать сестру, Мария, — сказал отец. — Она знает, как лучше поступить.

— Меня довольно сильно привлек Оснабрюк, когда я услышала о Князе-епископе, — призналась Клара.

— Эрнст Август — Князь-епископ Оснабрюка, — пробормотал граф Карл Филипп.

— Человек, — продолжила Клара, — который стремится стать Великим Монархом.

— Он ненавидит французов, — вставил граф. — Его главный враг — Людовик. И все же…

— И все же, — закончила Клара, — он хотел бы быть как Людовик во всем. Я слышала, он пытается создать миниатюрный Версаль в Оснабрюке, содержит любовниц и пытается внушить себе, что они так же великолепны, как мадам де Монтеспан. Я уверена, он заинтересуется двумя юными леди, недавно прибывшими из Парижа… одетыми по последней парижской моде, выглядящими как придворные дамы… причем дамы двора Людовика… умными, красивыми, сияющими французским лоском.

Граф Карл Филипп хлопнул себя по бедру.

— Ты своего не упустишь, дочь. Клянусь, ты поправишь состояние семьи.

— Его жена стареет; она родила много детей, и хотя в некоторых вопросах она поступает по-своему, в других она терпима. Ее не стоит бояться.

— Герцогиня София принимает тот факт, что мужчины — то есть правители — должны иметь любовниц.

— Она мудрая жена. Я жажду познакомиться с Эрнстом Августом.

Клара откинулась на обивку кареты и закрыла глаза.

Она была возбуждена. Мысль о приключении всегда бодрила ее. Было обескураживающе — более того, унизительно — быть изгнанными из Парижа вот так; и все же в некотором роде это льстило. Почему им приказали уехать? Потому что сикофанты, окружавшие короля Франции, боялись их, боялись, что она, Клара Елизавета фон Майзенбург, может привлечь внимание Короля и приобрести слишком большое влияние на него. Красивые женщины привлекали внимание Короля, но боялись тех, кто обладал умом в сочетании с красотой.

Они видели в ней задатки королевской фаворитки — не той женщины, с которой он забавляется несколько недель, а любовницы Короля, способной стать самой важной женщиной в стране; а все знали, что именно женщина, ставшая главной фавориткой, правит Королем, а значит, и страной.

Клара знала, что обладает всеми качествами, чтобы править. Поэтому было унизительно быть изгнанной с блистательного двора Франции, чтобы пробовать свои таланты при дворе поменьше.

И все же они поступили мудро, приехав сюда. Во Франции было слишком много врагов. В Оснабрюке никто не поймет, кто они такие, пока битва не будет выиграна.

Она уже решила, что возьмет себе Эрнста Августа; а для Марии есть сын, Кронпринц, который пока еще мальчик и,