Принцесса Целльская - Виктория Холт

— Много ли нам от этого проку.

— Вы произвели прекрасное впечатление. На что еще вы могли надеяться?

— На то, что мне удастся не дать Герцогу уснуть.

— Он очень занят государственными делами.

— Большая часть его дел вершится в его спальне.

— Ну, чего ты ожидала?

— Что он удостоит нас хотя бы взглядом. Неужели мы не отличаемся от его жирных немецких свиноматок?

— Тише, Клара.

— Я сама решу, когда мне молчать.

Граф стушевался перед гневом дочери. В семье признавали, что правит всем Клара; так повелось последние пять лет.

— Герцогине, похоже, понравилось ваше выступление, — примирительно предположил Граф. — Возможно, она предложит вам место...

— Потому что мы хорошо танцуем и поем? Сомневаюсь... очень сомневаюсь. Послушайте. Нам нужно все очень серьезно обдумать. Оснабрюк нам бесполезен. Надо двигаться дальше. Мы и так потеряли достаточно времени.

— Сомневаюсь, что у нас хватит денег расплатиться с долгами.

— Долги! Значит, уедем, не заплатив. Я не собираюсь оставаться здесь... и тратить время попусту.

Слуга у двери уже дважды поскребся, не будучи услышанным.

Клара повернулась и сердито посмотрела на женщину. Что та подслушала? Что они говорили о долгах? Это сводило с ума — сплошное разочарование.

— Это оставили посыльные из замка, мадемуазель, — сказала служанка.

Клара выхватила свертки.

Один был адресован ей, другой — Марии.

Клара открыла свой первой, все еще удерживая сверток Марии.

Внутри была брошь с мелкими камнями — милая блестящая вещица. К ней прилагалась записка. Примет ли она этот скромный знак большого восхищения? Он слушал ее выступление как завороженный. Никогда в жизни он не был так очарован. Он надеется, что сможет нанести ей визит. Подписано: Франц Эрнст фон Платен.

Смеясь, Клара открыла сверток Марии. Там была брошь, немного похожая на ту, что подарил ей Платен, с похожим посланием, полным восхищения и надежды на скорую встречу. Подписано: Иоганн фон дем Буше.

Клара бросила подарки и письма на стол. Мария и Граф подбежали взглянуть на них, а Клара молча наблюдала.

Они выжидающе повернулись к ней, и она сказала:

— Что ж, мы намеревались заполучить Герцога и Принца. Наши усилия не пропали даром совсем. У нас есть утешительные призы.

Граф спросил:

— И ты все еще планируешь покинуть Оснабрюк?

— Нет, — улыбнулась Клара. — Думаю, я бы хотела задержаться в Оснабрюке.

Это было, конечно, не то, на что она надеялась, но отчаиваться она не собиралась.

Была старая пословица, которую она выучила во Франции: Petit à petit les oiseaux font leurs nids — мало-помалу птицы вьют свои гнезда. Она должна помнить об этом. Платен одурманен. Он никогда не знал никого, подобного ей. И Буше испытывает то же к Марии. Клара была деятельна; она разузнала об этих мужчинах все, что могла. Тот факт, что они отвечают за Принцев, должен давать им влияние при дворе, а это весьма желательно, при условии, конечно, что у них хватит ума этим воспользоваться. В этом она сомневалась. Платен был слабаком, а слабость она презирала, ибо в этом пороке никто не мог обвинить ее саму. Но бывают случаи, когда слабость мужа может стать одним из его величайших достоинств, и часто для амбициозной жены нет ничего лучше, чем податливый супруг. Платен жаждал стать ее другом, а за Марией с интересом ухаживал его друг и коллега-гувернер Буше. В их намерениях ошибиться было невозможно.

Граф робко спросил дочь, что она думает о сложившемся положении.

Клара ответила:

— Я этого не планировала. Так уж вышло. Но я ни на мгновение не допускаю мысли, что замужество станет помехой моим планам… скорее подспорьем.

Граф с изумлением уставился на дочь. Значит, она по-прежнему метит на самую вершину власти.

— Платен полагает, что ему не составит труда подыскать место при дворе для своей жены.

— Понятно.

Клара рассмеялась.

— Это один из способов взять крепость штурмом.

Через несколько месяцев после того, как сестры разыграли пастораль в замковом парке, Клара вышла замуж за Платена, а Мария — за Буше.

Оттуда было рукой подать до двора герцогини Софии; и поскольку одним из заветных желаний его жены было стать фрейлиной, как только место освободилось, ее любящий муж добыл его для нее.

Так неудача, казавшаяся неизбежной, обернулась успехом; и Клара смогла приступить к настоящему делу, ради которого она и приехала в Оснабрюк.

МАЛЕНЬКИЙ СКАНДАЛ

София Доротея проснулась рано и с наслаждением потянулась в постели. Стояло золотое сентябрьское утро — день ее рождения.

Неделями в замке звучал приглушенный шепот; родители переглядывались при упоминании определенных вещей, и она знала, что они готовят приятные сюрпризы к этому дню. Слуги важно суетились; из кухонь доносились волнующие ароматы; и горожане выкрикивали поздравления, когда она выезжала на прогулку с отцом или матерью — казалось, даже они разделяли общее веселье.

Это было утешительно, это было восхитительно — по правде говоря, быть Софией Доротеей Целльской было самым большим счастьем на свете.

Ее мать была самой красивой женщиной в мире; отец — самым снисходительным из отцов; а она — их обожаемым и единственным ребенком. Иногда она жалела, что у нее нет братьев и сестер, но будь они у нее, она, конечно, утратила бы толику своей значимости. Стоило ли оно того? Это был один из вопросов мира Софии Доротеи. Случались моменты, когда в доме воцарялась тишина; когда ей казалось, что может появиться братик или сестренка; но все это ничем не кончалось, и вот она здесь — царит безраздельно — маленькая Королева Целле, как ее называли в городе.

Весь день в замке будут развлечения. Все должны знать, какой сегодня важный день. День, когда празднуется рождение Софии Доротеи.

София Доротея рассмеялась; она посмотрела на каминную полку, поддерживаемую четырьмя купидонами; когда она была совсем маленькой, то верила, что они и вправду держат ее; она лежала в постели и ждала, когда они пошевелятся, гадая, рухнет ли полка на пол. Маман объяснила, что купидоны приносят любовь. В замке определенно царила любовь. Они так нежно любили друг друга — Папа, Маман и София Доротея. Никогда еще не было такой любви, как у них, — так говорила Маман; и благодаря ей они будут счастливы во веки веков.

— Во веки веков, — пропела София Доротея.

Она выскользнула из кровати в алькове и