Черепоголовый ужас - Джеймс Уиллард Шульц

там просто места нет, – сказал я. – Они вернулись в лагерь довольно рано, и женщины сразу стали резать его на ломти, чтобы завялить. Часть его висит на веревках снаружи вигвамов; мы можем взять понемногу тут и там, и они подумают, что это работа сов или каких-нибудь ночных зверьков.

– В любом случае, нам нужно обойти лагерю, изучить его, и, может быть, мы сможем выяснить, в каком вигваме находится Черепоголовый. Это знание будет нужным, – сказал Амунис.

– Так вы заодно! Так, значит! Ну тогда пойдемте, – согласился Тело Совы.

Немного ниже озера Ревнивых Женщин на ручье Быстрого Потока был довольно высокий водопад. Мы сняли мокасины и леггинсы, перешли ручей вброд чуть выше водопада, оделись, поднялись по крутому каменистому берегу и оказались прямо на краю круга вигвамов – все они стояли задней частью в сторону озера. Их обитатели весело проводили время – пировали с мясом наших бизонов, хвастались своими охотничьими успехами, рассказывали истории, пели песни. Мы подобрались поближе к вигваму, в котором мужчина рассказывал какую-то историю, веселую историю, судя по тому, что его рассказ часто прерывался громкими взрывами смеха его слушателей – басовитым смехом множества мужчин и высоким нескольких женщин. Возможно, подумал я, среди собравшихся был и Черепоголовый. Я так хотел приподнять входной полог и заглянуть внутрь, что у меня сводило мышцы, что причиняло мне боль. Я пополз было к входу, но Тело Совы, который был рядом со мной, положил руку мне на плечо и остановил меня. Пока он так меня держал, входной полог поднялся, вышел мужчина, повернулся и опустил полог на место, снова повернулся и прошел так близко от нас, что мы могли бы коснуться его рукой.

Тело Совы шепнул мне, а потом Амунису:

– Идите за мной.

Мы снова поползли к берегу реки, спустились к ручью, и тогда он сказал:

– Мне это не нравится. Ты, Медвежонок, подумай, что было бы, если бы я не остановил тебя! Этот мужчина, который вышел из вигвама, наступил бы на тебя, и тебя бы схватили! Да, мы могли бы убить его и убежать, но вы прекрасно понимаете, что тогда у нас было бы очень мало шансов покончить с Черепоголовым…

– Ты прав; не стоит больше об этом говорить, – прервал его я.

– Ты обещаешь, и ты, Амунис, что не станете пытаться заглянуть в какой-нибудь вражеский вигвам, пока я этого не скажу? Да? Ну тогда вернемся и поищем немного мяса, – закончил он.

Мы снова поднялись на берег и обошли лагерь к другому его краю, где, как мы видели, несколько вигвамов стояли среди небольших сосен. И, как мы думали, там на веревках, натянутых от дерева к дереву, мы нашли мясо, множество ломтей, вывешенных для просушки.

– Вы двое оставайтесь тут, – прошептал Тело Совы. – Я один пойду и украду это мясо. Хотя даже не украду, ведь это мясо наше, наших бизонов.

Он медленно ушёл от нас, и тихо, осторожно, стал переходить от веревки к веревке, срезая по куску тут и там, пока не набрал столько, что нам хватило бы на несколько дней. Вернувшись, он повёл нас вокруг всё ещё оживленного лагеря и вверх, к броду и через него, и скоро мы добрались до своего укрытия у маленького ручья, где сразу легли и проспали до рассвета.

Как и сказал Тело Совы, скоро наши враги прошли мимо нас, тем же путём, чтобы убить ещё больше наших бизонов где-то ниже по долине. Когда мы увидели первую их группу, Тело Совы улыбнулся и сказал:

– Они даже не думают о том, что на них смотрят глаза пикуни. Они думают, что мясо, которое я взял, досталось живущим на деревьях.

Первыми мимо нас прошли четверо мужчин и две женщины; потом много мужчин и женщин, со множеством пустых лошадей, чтобы нагрузить их своей добычей. После них прошли маленькие группы из охотников и их женщин – все они разговаривали, пели, смеялись, направляясь за нашими бизонами. И, когда такая маленькая группа появлялась на тропе, мы молились, чтобы среди этих людей оказался Черепоголовый. Хотя он мог оказаться среди большого количества людей, мы всё же решили, что должны пойти на большой риск: застрелить его, а потом бежать, сперва пересечь тропу, потом спуститься в густой лес и кусты вдоль ручья Быстрого Потока, а потом подняться в густой лес на склонах горы Чёрного Орла. Мы рассчитывали, что наше нападение будет столь внезапным и неожиданным, что что мы спокойно сможем добраться до густых кустов и леса прежде, чем товарищи Черепоголового смогут выстрелить в нас. Погнаться за нами верхом они не могли, а пешими не решились бы.

Но Черепоголовый не появлялся. Последними мимо нас прошли трое мужчин, они быстро скакали, чтобы нагнать тех, что впереди, и больше никого. Мы долго, очень долго сидели там, следя за тропой. Солнце поднималось выше и выше, но он так и не появился. Наконец мы поняли, что он не придет, и на сердце у нас стало тяжело.

– Тело Совы, Амунис, мы не можем допустить, что этот день пройдет, а мы не попытаемся покончить ним, – сказал я.

– Мои мысли – твои мысли, – сказал Амунис.

Мы выжидательно посмотрели на Тело Совы, который, наклонив голову и плотно сжав губы, смотрел в землю. Он глубоко вдохнул, выпрямился и сказал:

– Возможно, мы как-то сможем найти Ужасное Лицо в этом лагере. Пойдемте, попробуем.

Мы поднялись по долине, держась подальше от тропы, а потом пробрались на скалистую, заросшую кустами полку выше нижней часть озера. Прямо за речкой был лагерь, и с нашего места были отлично видны все его вигвамы. Я достал далеко видящий инструмент, и мы по очереди брали его, пытаясь найти нашего врага среди занятых своими делами обитателей лагеря. Мы были так близко от них, что с моим далеко видящим инструментом казалось, что до них не больше десяти шагов. Никто из них не был тем, кого мы искали. Возможно, он сидел в своем вигваме и отдыхал; может быть, планировал очередное ночное убийство наших людей. Одну вещь мы поняли сразу; в лагере оставалось так много мужчин, что для нас было невозможно открыто напасть на него. Мы видели пятнадцать человек, и в вигвамах, несомненно, были другие. А женщины – сколько их там было! Женщины были везде: очищали шкуры бизонов, добытых их мужчинами, растягивали их на земле и крепили колышками для просушки, резали мясо на ломтики, чтобы развесить их для просушки на ремешках из сыромятной кожи, натянутых