Черепоголовый ужас - Джеймс Уиллард Шульц

Собрались, и, если так, то было возможно, что их обнаружили наши охотники. Это было недалеко от нашего лагеря, в сторону Нижнего Внутреннего озера, в устье ручья Быстрый Поток, и, как сказал потом Тело Совы, наши охотники должны были спуститься в эту сторону, или же перейти хребет у истока Маленькой реки, чтобы встретить большие стада бизонов[17].

– Возможно, кутенаи так далеко ушли за нашими бизонами, что этим вечером не вернутся, – сказал Амунис.

– Если они не вернутся, для нас это будет лучше; Черепоголовый будет один в своём вигваме, – сказал я.

– Если они скоро не появятся, то никогда не вернутся; они не могут охотиться здесь два дня без того, чтобы их не обнаружили и не убили наши люди, – сказал Тело Совы.

Солнце, наконец, опустилось за Хребет. Красное сияние на горных вершинах стало гаснуть; скоро, очень скоро мы покинем свой наблюдательный пункт, перейдём ручей и подойдем к вигваму, в котором в полном одиночестве должен сидеть перед маленьким костром Черепоголовый. И тогда – ха! я уже видел его взгляд, полный удивления и страха, когда мы поднимем входной полог и наведём на него свои ружья. Мы выстрелим, и он упадет, может быть, прямо в огонь. А потом? Ну, я вбегу в вигвам, коснусь его мертвого тела и так посчитаю себе ку. Да, я был уверен, что сделаю это, и заберу его ружьё, ружьё моего отца, и избегу преследования мужчин, находящихся в этом лагере. Да, друзья мои, такими были мои мысли, когда вдруг внезапно тропа под нами ожила от возвращавшихся охотников кутенаи и их женщин. Они ехали быстро, подгоняя своих покрытых пеной лошадей. Телу Совы не было нужды говорить:

– Ха! Они нашли что-то на краю равнины!

Мы с Амунисом понимали, что это наши люди их обнаружили, и сейчас, быть может, преследуют их по пятам. С громким плеском они перебирались через ручей, крича что-то тем, кто бежал им навстречу.

Друг мой, возможно, тебе приходилось как-то разворошить муравейник и потом смотреть, как муравьи бегают во всех направлениях? Так вот, люди в лагере вели себя, как эти муравьи. Они бегали туда-сюда; вопили женщины, орали дети, кричали мужчины. Громче всех кричал мужчина – несомненно, вождь – который въехал в центр лагеря и командовал этими охваченными страхом людьми; ругал женщин, которые не складывали вигвамы, и приказывал им быстрее собирать самое ценное свое имущество и грузить его на лошадей, которых привели и седлали мужчины. Да, все это мы видели, пока следили за Черепоголовым, который оседлал одну из двух своих лошадей, которых до этого привёл, а потом стоял рядом, неподвижный, словно дерево или скала, пока женщины и дети бегали туда-сюда из вигвама и в вигвам, в котором он жил. Мужчина из этого вигвама побежал за другими лошадьми, несомненно сказав ему, судя по сердитым взмахам рук, чтобы он помог готовиться к бегству. Но Черепоголовый не шевельнулся, возможно даже не ответил.

– Ха! А он гордый, этот мерзавец! – сказал Амунис.

– Боюсь, этой ночью мы не сможем с ним покончить, – простонал я.

Ответа я не получил.

– Я не могу, не могу упустить его. Я должен попытаться его убить! – продолжал я.

– Да. Немного позже, когда стемнеет настолько, что мы сможем спуститься, не будучи замеченными этими людьми, – согласился Тело Совы.

Это время скоро настало. Мы с полки на полку спустились в узкую долину и направились к броду. Поздно! Кутенаи уже перешли через него! Мы бросились в кусты, когда они пошли мимо нас, настегивая лошадей, чтобы скорее выбраться из долины на тропу, по которой они пришли из своей западной страны. Мы были рядом с тропой, не более чем в двадцати шагах от нее, но ночь была такой темной, что для нас проезжающие всадники выглядели просто темными тенями. Мы не могли даже отличить мужчин от женщин. Проходя мимо нас, три или четыре женщины плакали, и из этого мы поняли, что охотники столкнулись с нашими людьми и несколько человек из их числа были убиты. Друг мой, как же тяжко было у меня на сердце, когда я стоял на коленях в этих кустах, потому что Черепоголовый был одним из тех, кто двигался мимо меня, а я не мог его разглядеть. Всегда, да, каждый раз, когда он попадался мне на глаза, случалось что-то, как теперь, что не давало мне убить его. Было ли это простой случайностью, или этот мужчина имел сильного тайного помощника, который его защищал? Хай! Я начал бояться, что никогда, никогда не смогу отплатить ему ха убийство моего отца.

Колонна бегущих кутенаи быстро прошла мимо нас; стук копыт их лошадей по твердой земле стих вдали.

Амунис заговорил первым из нас:

– Кай! Мы снова идем за ними! Мы снова должны пойти в их страну, где много деревьев и нет мяса! Ну что ж, пойдем!

– Нет, не сейчас. Скоро здесь будут наши люди; мы пойдем с ними, – ответил Тело Совы.

Мы вышли на тропу, сели и стали прислушиваться, не едут ли наши воины. Мы не знали, сколько их будет. Мы хотели узнать, что случилось с охотничьим отрядом кутенаи там, в долине. Лагерь за нами был покинут так быстро, что испуганные люди должны были оставить там много ценного. Амунис захотел сбегать туда и все проверить, но Тело Совы сказал, что, если мы уйдем, то можем не встретить наших людей, во всяком случае на этой тропе, и в любом случае было слишком темно, чтобы хорошенько осмотреть лагерь. Пока мы об этом спорили, до нас донеслось лошадиное ржание, а потом ещё и ещё – кутенаи так торопились, что не успели собрать лошадей, которые паслись в стороне от их лагеря.

– Если мы пойдем с нашими людьми, то должны быть верхом, так что я сбегаю и приведу нескольких лошадей, – сказал Амунис.

– Когда придут наши, мы можем сесть на лошадь к кому-нибудь из них, – сказал я.

– Да, но никто из преследующих врагов не захочет, чтобы его лошадь несла двойной вес.

– Верно. Вы оба, идите. Я останусь здесь, и, если наши воины появятся, когда вас не будет, постараюсь задержать их до вашего возвращения. Поторопитесь!

Мы побежали к броду, сняли леггинсы и мокасины, перешли его и направились к лагерю. Вигвамные шесты остались стоять, как стояли. В отличие от жителей наших равнин, западные племена не сохраняют вигвамные шесты – их лошади не могут протащить их по узким извилистым тропкам их горной и лесистой страны,