Черепоголовый ужас - Джеймс Уиллард Шульц

и местами такой крутой, что мы не могли заставить лошадей двигаться быстрее, чем рысцой. Мы знали старые тропы кутенаи и других западных племен, когда, опасаясь нашего преследования, они убегали в свою бедную страну. Так что, когда настал день, а мы были еще немного ниже вершины Хребта, мы стали двигаться медленнее, то и дело останавливаясь, чтобы увидеть следы, которые могли бы выдать врага, который залёг где-нибудь на тропе в подходящем месте, чтобы устроить нам засаду. Но, как мы не пытались что-нибудь разглядеть, так и не увидели ничего, что вызвало бы наши подозрения в их присутствии. Мы шли дальше и дальше по каменистой тропе, в расселину в Хребте, через который она проходила, и начали спуск по западному склону, по-прежнему не видя признаков присутствия врага. Потом неожиданно один их воинов в задних рядах крикнул, чтобы мы остановились:

– Вон тот утёс перед нами! Внимательнее на него посмотрите – сказал он. – Я уверен, что видел там голову человека; он посмотрел на нас и сразу спрятался.

Как мы не всматривались, разглядеть смогли только голый утес. Тропа проходила прямо под ним, вдоль крутых скал, спускавшихся к подножию другого утеса. Позади нас, где мы прошли, не было места, где мы смогли бы подняться и увидеть вершину этого утёса; а поскольку там тропа круто изгибалась, дальний конец высокой стены мы видеть не могли; может быть, где-то дальше подняться туда было возможно.

Некоторое время спустя Бегущий Рыболов сказал:

– Прежде чем идти дальше, мы должны убедиться в том, что на утёсе действительно нет врагов.

На это несколько мужчин заговорили, предлагая пройти вперед и попробовать найти место, с которого они смогут увидеть вершину утеса. Но на это тот, кто нас остановил, молодой воин из клана Жарящих Жир, по имени Три Пера, крикнул, что он имеет на это право, что только он должен произвести для нас эту разведку; и Бегущий Рыболов сказал, что он может это сделать, как считает нужным. На это Три Пера спустился с лошади, пробежал вдоль нашей линии и потом более медленно пошел по тропе; мы все внимательно следили за ним. Когда он приблизился к месту, где был угол утеса и поворот тропы, то пошел еще медленнее, шаг за шагом, держа ружье наготове. Наконец он дошёл до угла и вытянул шею, пытаясь туда заглянуть. Внезапно он поднял ружье и выстрелил, и тут же мы услышали несколько выстрелов врагов, которые укрылись от нас за поворотом. Три Пера развернулся, едва не упав, потом рванулся к нам. И тут же множество кутенаи, сорок или пятьдесят человек, появились на краю утеса – одни кидали камни в Три Пера, другие стреляли в нас из ружей и луков.

Мы слышали, как Три Пера крикнул нам:

– Дальше идти нельзя! Они перегородили тропу высокой баррикадой из камней. За ней их много!

Так ушла в Песчаные Холмы тень Три Пера

И тут большой камень, брошенный сверху, ударил его в плечо: он упал, покатился по крутому узкому склону, а потом сорвался с обрыва в его нижней части. Так ушла в Песчаные Холмы[19] тень Три Пера, доброго и храброго юноши.

Громкими и радостными были крики кутенаи, когда они увидели кончину Три Пера. Мы ответили на их огонь, но у них перед нами было большое преимущество. С этого высокого утеса они могли показывать только головы и плечи, в которые мы могли целиться, и сразу же убирались назад. Вперед мы могли идти только в линию, по узкой и опасной тропе, а за поворотом, как предупредил нас Три Пера, тропа была перегорожена и защищалась другими врагами. Если бы мы попробовали пойти туда и сразиться с ними, нас бы закидали сверху камнями. Один за другим двое из нашего отряда были убиты – Жёлтая Почка и Глаз Ласки, а Амунис получил стрелу в руку. Несколько наших лошадей были убиты. Видя это, Бегущий Рыболов крикнул:

– Бесполезно пытаться пройти дальше! Назад! Назад!

Он был прав. Даже если бы нас было десять сотен, а не столько, сколько сейчас, мы бы все равно не смогли преодолеть ловушку, которую устроили нам кутенаи, в этом месте на узкой тропе под утёсом с одной стороны и обрывом с другой. Нам даже трудно было развернуть там своих лошадей, таким крутым и узким было место, где мы остановились. Едва мы двинулись назад, вражеская пуля попала мне в правое плечо. Боль была ужасная; рана словно горела в огне. Я почувствовал слабость и едва не упал со своей лошади. Пока мы возвращались по тропе, вражеские крики с утеса смутно доносились до моих ушей.

Мы не останавливались, пока не спустились с нашей стороны Хребта. Тела Жёлтой Почки и Глаза Ласки мы принесли и похоронили в стороне от тропы, о раненых позаботились – Бегущий Рыболов сам перевязал моё раненое плечо. Он, как и все мы, был очень опечален потерей троих наших добрых друзей. Снова и снова он говорил нам:

– Это моя вина, что всё так произошло. Я должен был знать, что нельзя преследовать западные племена и сражаться с ними в их стране высоких скал и узких троп. Нужно было подождать несколько ночей, дать им возможность остановиться в одной из их дальних лесистых долин, а потом пройти туда, пешими, без лошадей, и ночью напасть на их лагерь.

– Да, – ответил наконец кто-то. – Так мы позже и сделаем. Но что делать сейчас?

– Вернуться домой с нашими ранеными. Потом устроить набег на это западное племя, пройдя по тропе реки Срезанных Берегов, – ответил Бегущий Рыболов.

Мы пошли дальше. Спустились мимо озера Ревнивых Женщин и между озерами Сражающихся Медведей, пересекли ручей Быстрого Потока, потом поднялись по лесистому хребту за северным утесом горы Плоская Вершина, и оттуда спустились в наш лагерь у нижней части Верхнего Внутреннего озера. Была уже глубокая ночь, когда мы прибыли туда, но вигвамы большого круга нашего лагеря еще светились, и наши люди еще сидели в них вокруг костров. Они услышали топот наших лошадей и выбежали, чтобы встретить нас, с нетерпением спрашивая, какие новости мы принесли. Этот Черепоголовый – мы его встретили, убили его? – спрашивали сотни голосов.

С плачем, смехом и благодарениями Солнцу за то, что оно ответило на ее мольбы о том, чтобы я вернулся в наш вигвам, моя мать помогла мне спуститься с лошади и проводила до моей лежанки в нашем большом