Черепоголовый ужас - Джеймс Уиллард Шульц

уютном вигваме; пока она промывала, смазывала жиром и снова перевязывала мою рану, а потом ставила передо мной хорошую еду, я рассказал ей обо всем, что видел и делал во время своей охоты за Черепоголовым. Пришли наши родственники и несколько друзей, они тихо сидели и внимательно слушали; тут и там в лагере, раня наши уши и печаля наши сердца, слышен был плач тех, кто стал вдовами и сиротами. Когда я закончил свой рассказ, моя мать сказала:

– Ох, эта непрекращающаяся война между нами и кутенаи! Если бы не она, мой мужчина был бы жив, и этим вечером он сидел бы с нами. О, какие страдания приносит она нам, женщинам, и нашим детям! Я не могу этого выносить! Пусть никто мне не поможет, пусть я одна пойду через Хребет, но я постараюсь заключить долгий мир между кутенаи и тремя нашими племенами.

– Женщина! Пока жив Черепоголовый, не может быть мира между нами и западными племенами! – воскликнул один из гостей.

– Как только заживёт мое раненое плечо, я снова пойду, чтобы убить Черепоголового, – сказал я.

Моя мать посмотрела на меня с большой печалью и опустила голову, но ничего не сказала.

Глава VIII

Черепоголовый появляется снова

Теперь смотри, друг мой, к чему привело меня обладание отцовским далеко видящим инструментом. Моё раненое плечо приковало меня к лагерю. Маленький Пёс и его большой отряд наших охотников продолжали искать белую бизониху, которую заметили у развилки Маленькой реки, и я очень жалел, что не могу пойти с ними. Ходили также разговоры о сборе большого отряда для похода на кутенаи, и я боялся, что к тому времени моё плечо ещё не заживет. Белый Волк и его маленькое племя саксис окитаки, которое мы с Амунисом встретили на реке Битвы С Кутенаи, сейчас стояли недалеко от нас, и мы с Амунисом часто навещали их. С одним из них, Отрезанной Рукой, мужчиной примерно сорока зим от роду, который хорошо говорил на нашем языке, мы стали добрыми друзьями. Он рассказывал нам такие весёлые истории, что они на время заставляли нас забыть о своих болезненных ранах. Однажды утром он пришел навестить меня и заметил далеко видящий инструмент, висевший над моей лежанкой.

– Ха! Дай мне посмотреть в него на соседние горы, – сказал он. – Мне надоело мясо бизонов. Я хочу для разнообразия жирного мяса толсторогов. Если я смогу их увидеть, то постараюсь добыть одного из них.

Мы вышли наружу, сели, и он, взяв инструмент, тщательно рассмотрел через него гору Плоской Вершины и скалистые склоны в ее верхней части. Он долго смотрел, а потом сказал, что не видит там ни одного животного, и навел ее на гору Каменная Голова[20].

– Ха! Я увидел там трех толсторогов, – скоро воскликнул он. – Три очень крупных самца на правом краю горы, на крутом склоне прямо под утесом. Возьми и посмотри сам.

Он протянул мне инструмент. Я встал у него за спиной, левой рукой положил инструмент на его плечо и скоро увидел животных. Пока я смотрел, один из них копытом сделал себе место для отдыха на маленькой скале на склоне и лег туда. Тогда Отрезанная Рука снова взял у меня инструмент, но скоро вернул.

– Все три лежат там, – сказал он. Они там останутся на весь день. Я пойду за ними. Они сейчас очень жирные, эти старые самцы. Если я добуду одного, вы получите часть мяса.

Я убрал инструмент, проводил его в его лагерь, и он послал своего сына за лошадьми. Когда тот их привел, он велел мальчику и его матери сопровождать его на охоту. Я посмотрел, как он седлает лошадь, садится в седло и пересекает реку, а потом пошёл домой.

Амунис пришел меня навестить, и, когда я сказал ему, что Отрезанная Рука и его семья поехали на гору Каменная Голова за тремя толсторогами, которых он там увидел, он сказал, что стоило бы посмотреть, как наш друг подбирается к этим животным. Мы попросили мою мать настроить инструмент, собрали небольшую кучу дров, на которую мы, два калеки, могли его пристроить, а потом по очереди наводили инструмент на трёх животных и на небольшое открытое место на горном склоне, где могли видеть приближающегося охотника.

Солнце поднималось все выше и было уже прямо над нами, когда, наконец, Амунис, у которого сейчас был инструмент, крикнул мне, что видит Отрезанную Руку и двоих, идущих за ним; они только что дошли до верхней поляны, которая была отделена полосой густого леса от склона, на котором лежали толстороги. Чуть позже Амунис сказал:

– Они только что вошли в лес. От его верхней границы Отрезанная Рука может легко подстрелить одного из толсторогов. Я посмотрю за ним.

Со склона это далекой горы до нас донесся слабый звук выстрела, и Амунис сказал мне:

– Ха! Три толсторога поднялись со своих лёжек…пошли к другому концу горы… остановились и посмотрели назад… опять пошли… они не напуганы. Ну, значит Отрезанная Рука стрелял не в них; может быть, он застрелил в этом лесу оленя или вапити.

– Странно, что он это сделал, ведь он так хотел мяса толсторога, – заметил я.

– Ха! Один из трёх на верхней поляне, быстро скачет вниз по ней. Маленький всадник, наверное, мальчик. Вот! Он скрылся в лесу ниже поляны.

– Возможно, с его отцом произошла неприятность. Может быть, он ранен – встретил настоящего медведя или кого-то еще, – сказал я.

Амунис навел далеко видящий инструмент на нижнюю поляну и чуть позже сказал, что всадник проскакал по ней. Я предложил пройти до другого лагеря, чтобы быть там, когда всадник туда прибудет, и сразу узнать причину столь внезапного возвращения. Моя мать, слышавшая наш разговор, тоже захотела пойти. Она убрала инструмент и пошла с нами.

Мы нашли Белого волка, вождя саксис окитаки, в его вигваме, и, когда мы сказали ему о том, что видели, он согласился с нами, что Отрезанная Рука попал на горе в какую-то неприятность. Он выкрикнул новость, которую мы принесли, и приказал своим людям привести и оседлать лошадей. Мужчин в лагере сейчас было мало – большая их часть ушла с нашими охотниками на поиски белого бизона.

Лагерь саксис окитаки находился на берегу реки, примерно на полпути между Верхним Внутренним озером и Разделенным ручьем. Все мы собрались у брода и с нетерпением ждали, когда прибудет всадник. Он прорвался прямо через заросли осины, его лошадь была покрыта