Москва. Утраты. Уничтоженная архитектура столицы - Сергей Константинович Романюк

После уничтожения патриаршества храм передали так называемой обновленной церкви во главе с митрополитом Александром Введенским, сотрудничавшим с советской властью. Но к началу 1930-х гг. судьба храма была окончательно решена: его выбрали показательной жертвой нового режима.

Еще на первом съезде депутатов только что образованного государства – Союза ССР, созванном в конце 1922 г., С.М. Костриков (Киров), недавно перед тем успешно закончивший кровавое «присоединение» народов Закавказья к Советской России, призывал съезд: «Нам скоро станет тесно, нам потребно будет более просторное помещение, которое бы могло вместить представителей трудящихся всего мира. Поэтому нам необходимо заняться возведением рабочего дворца на лучшей площади Москвы, столицы СССР, чтобы этот дворец был эмблемой пролетарской мощи… Покажем, что мы, „полу-азиаты“, можем украшать землю самыми лучшими памятниками искусства и пролетарского творчества, великолепными дворцами, и пусть они знают, что мы пришли к власти всерьез и надолго… Нас характеризуют тем, что мы с быстротою молнии стираем с лица земли дворцы банкиров, помещиков и царей. Это верно. Воздвигнем же на месте их новый дворец рабочих и трудящихся крестьян…»

Первым же с предложением разрушить храм Христа Спасителя выступил не один из лидеров коммунистов, а некий Балихин, недавний выпускник Вхутемаса. В 1924 г. он состряпал записку о построении памятника Ленину, в которой писал, что «для него – лучшее место Москвы – площадь, где стоит храм Х. Спасителя. Как исторический и художественный памятник, – считал Балихин, – храм не представляет никакой ценности».

Его письмо в газету «Правда» – этот бред нельзя читать без внутреннего содрогания: «Памятник ЛЕНИНУ должен продолжать дело ЛЕНИНА, быть центром распространения его идей на весь мир, – говорилось в письме, – стать штабом мировой революции, штабом III-го Коммунистического Интернационала, центром Мирового Союза Советских Социалистических Республик… Многотысячные массы пролетариев… будут читать на экранах памятника – чему учил ЛЕНИН; читать лозунги и сообщения об успехах революции на западе и востоке… Прожекторы будут освещать окрестные деревни и селения, парки и площади, заставляя всех и ночью обращать мысли к ЛЕНИНУ…» И так далее и тому подобное.

Редактор «Правды» И.И. Скворцов-Степанов, отвечая восторженному недоумку, неожиданно оказался пророком: «Боюсь, мы покажемся заслуженно смешными, если будем печатать такие декламации с планами сноса целых кварталов… и таких громад, как храм Христа. Снести-то, пожалуй, хватит силенок…»

Любопытно отметить, что мысль снести храм Христа Спасителя носилась тогда, так сказать, в воздухе. Так, писатель Валентин Катаев в 1925 г. в романе «Остров Эренфест» почти провидчески писал: «Где некогда была Волхонка, на месте храма Христа Спасителя, возвышалось гигантское куполообразное здание музея Всемирной Революции».

Идея снести храм, посвященный Иисусу Христу, и построить вместо него памятник Ленину не пропала втуне – к ней вскоре вернулись, и, как следует из воспоминаний архитектора Б.М. Иофана, «великий вождь всех народов» Сталин принял решение построить Дворец Советов на месте храма Христа Спасителя: «1931 г. тов. Сталин вместе с Советом строительства Дворца Советов, во главе с его председателем тов. Молотовым, посетил предполагавшееся место постройки – на участке храма Христа Спасителя… В этот день место строительства Дворца Советов было выбрано… Тов. Сталин с большой тщательностью знакомился с участком, внимательно выслушивал и разбирался в мнениях архитекторов…»

Вот впечатления очевидца, известного кинооператора Владислава Микоши, посланного снимать разрушение собора: «Тогда все, что я должен был снимать, было как страшный сон, от которого хочешь проснуться и не можешь. Через широкие распахнутые двери выволакивались с петлями на шее чудесные мраморные творения. Их сбрасывали с высоты на землю, в грязь. Отлетали руки, головы, крылья ангелов, раскалывались мраморные горельефы, порфирные колонны дробились отбойными молотками. Стаскивались стальными тросами при помощи мощных тракторов золотые кресты с малых куполов. Погибала уникальная живописная роспись на стенах собора. Рушилась привезенная из Бельгии и Италии бесценная мраморная облицовка стен. Стиснув зубы, я начал снимать. Изо дня в день, как муравьи, копошились, облепив собор, военизированные отряды. За строительную ограду пропускали только по особым пропускам.

Шло время, оголились от золота купола, потеряли живописную роспись стены. В пустые провалы огромных окон врывался ледяной со снегом ветер. Рабочие батальоны в буденовках начали вгрызаться в стены, но стены оказали упорное сопротивление. Ломались отбойные молотки. Ни ломы, ни тяжелые кувалды, ни огромные стальные зубила не могли преодолеть сопротивление камня. Храм был сложен из огромных плит песчаника, которые при кладке заливались вместо цемента расплавленным свинцом. Всю зиму работали военные батальоны и ничего не могли сделать со стенами. Тогда пришел приказ. Мне сказал под большим секретом симпатичный инженер:

– Сталин был возмущен нашим бессилием и приказал взорвать собор».

Храм Христа Спасителя взорвали 5 декабря 1931 г. На следующий день газета «Вечерняя Москва» сообщала: «Ровно в 12 часов дня раздался первый взрыв: рухнул один из 4-х пилонов, на которых держался большой купол здания. Через полчаса другим взрывом был обрушен второй пилон, а еще через четверть часа и остальные. Последующими взрывами были обрушены внутренние стены и части наружных. Остатки здания будут снесены через несколько дней».

Из богатейшего убранства храма удалось спасти очень немногое. Вот протокол Комиссии по изъятию музейных ценностей от 17 августа 1931 г.: комиссия отобрала несколько горельефов – они сохранились в Музее архитектуры в Донском монастыре, а «из ранее намеченных к сохранению 4-х картин Семирадского, 4-х картин Сурикова и по одной картине художников Маковского, Прянишникова, Басина, Верещагина и Сорокина» комиссия решила сохранить лишь по одной картине Семирадского и Сурикова. От многих замечательных работ комиссия решила отказаться: беломраморная инкрустированная алтарь-часовня представила для комиссии «интерес лишь научно-технический», «бронзовый золоченый парапет с подсвечниками и висящими над ним паникадилами художественной музейной ценности не представляет», «в передаче Коломенскому музею резных деревянных входных дверей отказать». Как сообщалось в нашей печати, в отличие от комиссии специалистов, часовню смогла оценить жена президента Соединенных Штатов Америки Элеонора Рузвельт, купившая ее и подарившая Ватикану.

Часть драгоценного отделочного камня храма пошла на облицовку стен гостиницы «Москва», четыре яшмовых колонки поставили в зале заседаний ученого совета Московского университета… Жалкие крохи былого великолепия…

С 1932 г. началась подготовка к возведению Дворца Советов. Для того чтобы представить, как он должен был выглядеть, приведу несколько данных о нем из прессы того времени: возводилось здание высотой 415 метров со стометровой статуей Ленина на нем (как отмечалось в описании Дворца, эта статуя – 6000 тонн – должна быть «тяжелее и выше» статуи Свободы), указательный палец 6 метров, голова по объему несколько менее Колонного зала