Голоса Серебряной страны. Краткая история Аргентины - Эсекьель Адамовски

Лопес в Санта-Фе и Хуан Мануэль де Росас в Буэнос-Айресе. Хотя некоторые из них обладали значительной личной властью, это не обязательно происходило за счет закона и институтов: напротив, сами каудильо помогали выковывать институциональные структуры в стране, где их все еще не было. И хотя они защищали провинциальные автономии, они никогда не оставляли надежды на достижение некоего формального порядка во всех провинциях. По-прежнему оставался другой вариант – созвать учредительное собрание. Провинции настаивали на том, что Буэнос-Айрес не должен получать все выгоды от международной торговли просто потому, что ему повезло быть портом. Каудильо Литорали постоянно требовали свободное речное судоходство.

В этом отношении Буэнос-Айрес оказался в уникальной ситуации. Имея под контролем таможню, местные элиты сосредоточились на развитии провинции, на время забыв о проблемах других регионов. Так называемая Партия порядка (Partido del Orden), либеральная по своей ориентации, объединила руководство, имевшее наибольшую поддержку со стороны высших классов, и пришла к власти. Одним из самых выдающихся лидеров в ее рядах был Бернардино Ривадавия, который продвигал ряд серьезных реформ, заложивших основы государственного аппарата и экономики, ориентированной на экспорт скота. По закону, принятому при Ривадавии в 1822 году, государство предлагало долгосрочную аренду огромных участков земли по очень низким ценам, способствуя укреплению класса могущественных землевладельцев, которые с этого момента будут иметь неоспоримое влияние. Также проводилась политика по привлечению иммигрантов-поселенцев, но без особого успеха. Начиная с этого периода высший класс портеньо сосредоточился в основном на скотоводстве для экспорта шкур и в меньшей степени на производстве на saladeros (заводах по изготовлению солонины) – здесь Буэнос-Айрес заменил разрушенную Литораль. Все эти факторы вызвали больший интерес к землевладению, которое постепенно перестало быть дешевым и обильным ресурсом.

В 1822 году по инициативе правительства консорциум местных и британских торговцев создал первый в Латинской Америке банк – Дисконтный банк Буэнос-Айреса (Banco de Descuentos de Buenos Aires), который печатал собственные бумажные деньги, чтобы заменить перуанское серебро в качестве валюты. В те годы для коммерческих сделок также использовались лондонские векселя, что отражало положение Британии на мировой арене.

В 1824 году провинция подписала документы о своем первом заеме с лондонской фирмой Baring Brothers[68] для финансирования инфраструктурных работ в порту. Заем был взят во время переговоров с Британской империей о признании независимости Соединенных провинций, что было крайне важно, учитывая угрозу испанского завоевания региона. Вскоре после этого Лондон признал независимость в обмен на соглашение о свободной торговле в свою пользу. Заем оказался разорительным: объявленные работы так и не выполнили, а проценты накапливались, создавая долг, в восемь раз превышающий полученные средства, на выплату которого стране потребовалось 80 лет. Партия порядка сформировала прочный альянс между либеральными политиками, коммерческим и скотоводческим секторами, а также империалистическими финансовыми и геополитическими представителями.

На политическом уровне реформы были еще глубже. Кабильдо, до этого игравший ведущую роль, в 1821 году был упразднен. Над новым законодательным органом больше не стояло структуры, которая бы мешала ему. В соответствии с постановлением, принятым в том же году, его членов следовало избирать на выборах: половину – городом, что давало вес непокорному городскому населению, половину – деревней, где наибольшее влияние имели крупные землевладельцы. Орган, который обрел баланс, среди прочего отвечал за выборы губернатора. Благодаря закону, принятому в 1821 году, голосовать на выборах могли все свободные люди без ограничений по цвету кожи или социальному положению (но, чтобы баллотироваться на должность, надлежало иметь землю). Это был первый закон такого рода в Латинской Америке, и он возник в то время, когда в большей части Европы выборы вообще не существовали или были доступны только владельцам собственности. Он отражал важное положение, которое низшие классы приобрели в политике. Одновременно с Буэнос-Айресом Корриентес также предоставил широкие гражданские права населению, а в последующие годы его примеру последовали и остальные провинции (за исключением Кордовы и Тукумана).

Однако было бы неверно утверждать, что закон вдохновила демократия или он стал знаком непоколебимой приверженности народной воле. Незадолго до этого, в 1817 году, Тукуманский конгресс установил, что голосование исключит самых бедных, и в 1826 году были предприняты новые шаги в том же направлении. «Демократия» стала термином, который элиты в то время использовали в негативном смысле для обозначения народных собраний, практики публичных дебатов на улицах и коллективных действий, типичных для низших классов. Несмотря на риск, заставляя простых людей голосовать определенным образом и делегируя им принятие определенных решений, можно было подавить эту «демократическую угрозу». Более того, существовало много способов контролировать избирателей: голосование не было ни индивидуальным, ни тайным, и мировые судьи и комиссары часто приводили на избирательные участки большие группы людей, чтобы публично выразить свои предпочтения, зафиксированные подсчетом голосов.

Наряду с политическими изменениями провели множество юридических, финансовых и церковных реформ. Новая власть гарантировала свободу вероисповедания, поощряла государственное образование, а в 1821 году был основан Университет Буэнос-Айреса. Ривадавия также установил правила, направленные на дисциплинирование населения. Военные реформы снизили значение ополчений и переориентировали их на защиту границ.

Однако вскоре возникла оппозиционная группа во главе с Мануэлем Доррего, которая начала получать народную поддержку, что поставило под сомнение способность Партии порядка побеждать на выборах. Чтобы привлечь электорат, Доррего одевался как простолюдин, он принял некоторые из их требований и критиковал иностранцев и высшие классы, что находило большой отклик у народа. А сторонников Ривадавии они, напротив, воспринимали как партию, которая имеет тесные отношения с богатыми классами. Партию порядка окончательно сместили с политического пьедестала во время новой попытки достичь национального единства – таково было требование Британии, чтобы она смогла признать страну.

Правительство Буэнос-Айреса созвало провинции на новое учредительное собрание, которое состоялось в Буэнос-Айресе в конце 1824 года. Среди прочего это собрание учредило должность президента и в начале 1826 года избрало человека, которому выпала честь стать первым, – никого иного, как Ривадавию. Неизбежно вновь обострился вопрос об отношениях между центральной властью и провинциями. Не только представители портеньо, которые имели влияние с самого начала, поддерживали идею либеральной и централистской системы. Ее также поддерживали несколько представителей из внутренних районов, которые видели в ней способ обуздать власть своих местных каудильо. Во время съезда стало очевидно, что существуют уже две партии, унитарии и федералисты, которым суждено столкнуться в ожесточенной борьбе. У обеих были сторонники как внутри страны, так и в Буэнос-Айресе.

Однако напряженность на этом не закончилась. В 1825 году Конгресс принял представителей Восточной полосы, что вызвало неизбежную войну с Бразилией, считавшей ее своей территорией. Война, которая длилась до 1827 года, вызвала недовольство в разных областях. Кроме того, Ривадавия встретил сопротивление со стороны высших классов своей провинции (и, кстати, низших классов тоже), когда поддержал идею национализации города Буэнос-Айрес, что означало бы следующее: портеньо потеряют контроль над таможней.

Наконец, встал