Голоса Серебряной страны. Краткая история Аргентины - Эсекьель Адамовски

вопрос о политических правах. Унитарии предложили лишить беднейших людей права голоса, против чего решительно выступили федералисты. Конституцию окончательно одобрили в декабре 1826 года. Она установила представительную, республиканскую и унитарную форму правления и стала называться Республикой Аргентина, что заменило «Соединенные провинции Южной Америки». Слово «Аргентина» – происходит от латинского argentum (серебро) – впервые использовали для обозначения всей страны. Изначально словом «Аргентина» обозначали только население, живущее в непосредственной близости к региону Рио-де-ла-Плата. То, что теперь оно применялось ко всей стране, свидетельствует о влиянии, которое портеньо имели в Конгрессе.

Неудивительно, что в провинциях росло недовольство. С 1825 года каудильо Риохи Факундо Кирога стал центром перераспределения лояльностей во внутренних районах, он был против Ривадавии и его централизма. К несогласным примкнули Куйо, Кордова, Сантьяго-дель-Эстеро и, конечно же, Ла-Риоха, и Кирога стремился расширить свое влияние на Литораль. Отчасти из-за него провинции постепенно отказались от поддержки нового президента, и почти все в конце концов отвергли проект конституции. В то же время, в 1827 году, Доррего, которого поддержала Партия федералистов, победил на выборах в Буэнос-Айресе и стал новым губернатором, тем самым сместив Партию порядка. Последним ударом для Ривадавии стали неумелые мирные переговоры с Бразилией. Условия, на которые они согласились, были крайне унизительны для Аргентины, что в середине 1827 года привело к отставке новоиспеченного президента. И пост президента ликвидировали вместе с Конгрессом. Как и в 1820 году, вся центральная власть рухнула, и провинции были предоставлены сами себе. Это была последняя попытка объединения до 1853 года.

После распада в 1828 году мирное соглашение с Бразилией было подписано на условиях, которые предложила Британская империя. Она требовала, чтобы Восточная полоса стала независимой страной. Два года спустя Восточная полоса приняла свою первую Конституцию и получила название Восточное государство Уругвай (Estado Oriental del Uruguay).

Возвышение Росаса и Федеральный пакт

Отстраненные от власти унитарии портеньо воспользовались возвращением армии, которая сражалась в Бразилии, чтобы вернуть себе власть, совершив государственный переворот. При поддержке лидеров этой партии 1 декабря 1828 года законодательный орган был распущен, и генерал Хуан Лавалье незаконно провозгласил себя новым губернатором. Доррего посадили в тюрьму, а несколько дней спустя казнили по приказу фактического губернатора и по наущению унитариев: они опасались поддержки, которой он пользовался среди народа. Убийство вызвало волнения по всей стране: до этого политика была относительно свободна от подобного насилия, по крайней мере на уровне высшего руководства.

Неожиданно народное возмущение, вызванное казнью, вывело на сцену низшие слои сельского населения – ранее незаметное действующее лицо в провинции Буэнос-Айрес. Беспрецедентное стихийное восстание тех, кто занят в сельском хозяйстве, пастухов и рабочих, а также коренных народов, всколыхнуло сельскую местность Буэнос-Айреса. Они воевали в основном в монтонерас (неофициальных повстанческих армиях) как партизаны и сумели загнать армию Лавалье в угол. Это было первое крупное сельское восстание, полностью изменившее условия политики Буэнос-Айреса. Повстанцы объявили командира Хуана Мануэля де Росаса своим лидером и единственным наследником Доррего. Отступая, Лавалье согласился уйти в отставку. После короткого перерыва в декабре 1829 года законодательный орган почти единогласно избрал Росаса новым губернатором, предоставив ему чрезвычайные полномочия для взятия под контроль нестабильной ситуации в провинции (те же полномочия получали предыдущие правительства, но на ограниченное время). Его приветствовали как «реставратора законов».

Росас был могущественным эстансьеро (владельцем ранчо), но пользовался популярностью благодаря тесным отношениям, которые установил с сельскими низшими классами, занимая должность командующего кампанией. Кроме того, он был хорошо знаком с коренными народами этого района и говорил на их языке. Внезапно оказавшись на посту губернатора, он также завоевал симпатии горожан и благосклонность экспортеров скота, экономическому процветанию которых способствовал. При поддержке этих групп населения он стал сильной фигурой в политике Буэнос-Айреса на следующие 20 лет – первый период чего-то похожего на стабильность после Майской революции[69].

После провала переворота Лавалье унитарии потеряли все позиции в Буэнос-Айресе, но не в остальной части страны. Другой ветеран войны с Бразилией, генерал Хосе Мария Пас, в 1829 году сумел закрепиться в Кордове и оттуда бросил вызов федералистской коалиции во главе с Факундо Кирогой. Пас, блестящий военный стратег, успешно отразил атаки каудильо Риохи в том же и следующем годах. Благодаря альянсам и убежденности своих войск Пас сумел собрать унитарную Лигу внутренних провинций[70] (Liga del Interior), которая вскоре взяла под контроль Мендосу, Катамарку, Сантьяго-дель-Эстеро и даже Сан-Хуан и Ла-Риоху. Некоторое время казалось, что Кирога проигрывает. Однако в ответ на эту ситуацию в январе 1831 года Росас и провинции Литорали подписали Федеральный пакт, который установил ряд совместных обязательств и был направлен на скорейшее устройство национальной организации. Имея в руках соглашение, они выдвинулись против Паса. С их точки зрения, ни стабильности, ни организации быть не могло, пока существовал унитаризм. Таким образом, страна разделилась на две лиги, унитариев и федералистов, каждая из которых была полна решимости уничтожить другую.

При поддержке Литорали Кирога вернул себе часть утраченной территории. По счастливой случайности в 1831 году союзникам удалось взять Паса в плен, не победив его армию. Без лидера Унитарная лига распалась. Федералисты достигли национальной гегемонии, сосредоточенной вокруг трех фигур: Кироги, Росаса и Эстанислао Лопеса из Санта-Фе. Одна за другой к Федеральному пакту присоединились другие провинции, и национальный порядок, казалось, уже маячил на горизонте. Однако Росас всегда находил какой-нибудь предлог, чтобы отказаться от своего обязательства созвать учредительное собрание, чего продолжали требовать его коллеги. Поскольку провинции делегировали ему контроль над таможней и управление внешними связями, он не спешил подчиняться конституции.

Двое каудильо, которые могли конкурировать с Росасом, вскоре исчезли с политической сцены. В феврале 1835 года Факундо Кирогу заманили в засаду и убили в Барранка-Яко, Кордова. Преступление нарушило баланс сил между провинциями и в итоге сыграло в пользу Росаса. Алехандро Эредия, губернатор Тукумана, попытался организовать новый северный альянс, но его убили в 1838 году. В том же году умер и Лопес, но своей смертью. Устранив все потенциальные препятствия, Росас начал неофициально контролировать национальную политическую сцену со своей базы в Буэнос-Айресе, вмешиваясь в дела других провинций различными способами – от заверений в личной преданности до угроз, интриг и, при необходимости, даже военной силы. С этого момента он пользовался полномочиями национального правителя, но без правовых ограничений.

Таким образом, Федеральный пакт стал краеугольным камнем фактической конфедерации, которая функционировала до 1853 года без конституции или центральных институтов. Однако следует отметить, что не все достижения Росаса основывались на его политических и военных маневрах. К концу 1835 года каудильо портеньо принял Таможенный закон, который четко отражал интересы скотоводческих секторов Буэнос-Айреса, но также ввел импортные пошлины, которые защищали определенные продукты некоторых провинций и ремесленников портеньо. Равновесие между провинциями, которого он достиг, было результатом зарождающегося компромисса между свободной торговлей и протекционизмом.

Однако этот шаткий порядок обошелся