Российская империя и Святая Земля. Дневник памяти - Игорь Петрович Сенченко

Посольство вернулось в Москву в апреле 1561 года. Доклад, представленный Василием Позняковым царю, до нас не дошел, а вот путевые записки его под названием «Хождение гостя [то есть купца] Василия на Восток с товарищами» сохранились. Очень яркая часть этого православного литературного произведения посвящена Египту, где Василий Позняков пробыл 11 дней. В повествовании о Святом Граде Иерусалиме, где «ходил Господь наш Иисус Христос», Василий Позняков, русский купец-дипломат и паломник, обстоятельно рассказывает об Иерусалиме; приводит точные размеры Храма Гроба Господня (120 × 50 сажен); указывает число лампад, паникадил, ступеней и столбов. Упоминает об арианах [последователи религиозного учения, появившегося в Александрии между 315–320 годами] и абиссинцах, плясавших с бубнами во время службы. С восхищением говорит о Силоамской купели в древнейшей части Иерусалима – Городе Давида, построенном при первых иудейских царях. Место это находится у южной стены Старого города в Иерусалиме, между Мусорными (Навозными) и Сионскими воротами, где в седые времена возвышался холм Офел, который срыли еще во времена царя Соломона. Поскольку, согласно преданию, Богоматерь приходила туда, к руслу ручья Кедрон, стирать одежды и белье, известен он еще и как Фонтан Марии.

«Хождение» Василия Познякова содержит в себе множество сказаний и преданий, слышанных им при посещении монастырей и храмов христианского Востока, а также библейских сюжетов, о пророке Илье, к примеру, или о деяниях пророка Моисея, и апокрифических рассказов.

В 1586–1587 гг. Иерусалим посетило русское посольство во главе с Михаилом Огарковым, отправленное царем Федором Иоанновичем на Православный Восток. Главная политико-дипломатическая цель этой паломнической миссии состояла в том, чтобы выяснить мнение восточных патриархов (Константинопольского, Александрийского и Иерусалимского) по вопросу об учреждении в Москве патриаршей кафедры (учредили ее в 1589 г.; первым русским патриархом, возведенным на нее, стал святитель Иова).

В рамках политики царей русских по укреплению отношений с предстоятелями восточных Православных Церквей отправилось в 1593 г. по повелению Царя всея Руси и Великого князя Московского Федора Иоанновича (правил 1584–1598) в Константинополь, Антиохию и Иерусалим посольство во главе с Михаилом Огарковым и купцом московским Трифоном Коробейниковым. Поводом для посылки миссии стало рождение дочери, царевны Феодосии Федоровны. Выбор Михаила Огаркова и Трифона Коробейникова был неслучайным. Оба они хаживали уже на Православный Восток. Михаил Огарков, повторимся, – в 1586–1587 гг., а Трифон Коробейников – в 1582–1584 гг. (по поручению Ивана Грозного с Федором стрельцом, как гласят архивные документы, в Иерусалим, Египет и на греческую гору Афон, где находилось несколько христианских монастырей, для раздачи милостыни на помин души убиенного им царевича Ивана).

Летописи повествуют, что «в лето 1582 г., при митрополите Дионисии Московском, Государь, Царь и Великий князь Иоанн Васильевич, Самодержец Всероссийский», послал из Москвы на Восток посольство. Велел посетить Царьград, Антиохию, Александрию, Град Святой Иерусалим, гору Синайскую и Египет, повстречаться с патриархами, архиепископами и епископами, архимандритами и игуменами, дабы справили они «службу по сыне его, по царевиче Иоанне Иоанновиче». В посольство то, отправлявшееся с «милостыней великой», вошли московские купцы Трифон Коробейников да Иеремея Замок. Ездил с ними и «московский жилец Феодор». Передал с посольством этим Иоанн Васильевич 500 рублей – на сооружение церкви Великомученицы Екатерины на Синайской горе, где «покоилось тело ее после смерти, ангелами хранимое».

В своих записках о хождении этом на Православный Восток Трифон Коробейников поведал о местных преданиях и описал христианские святыни Царьграда, Афона, Палестины, Сирии и Египта.

Побывав на Афоне и прожив семь месяцев в Царьграде, Трифон отплыл оттуда в Сирию, и через Дамаск, как сказывал, «странствовал в Иерусалим, а оттоле с Патриархом Софронием в Египет». Заканчивает русский купец свои записки об этом путешествии зарисовками Синая.

Повествуя о Храме Гроба Господня, отмечает, что находился он тогда в руках греков, «с восемью престолами иноверцев в разных его пределах». Делясь впечатлениями о виденном им «сошествии Святого огня в Великую субботу», упомянул о существовавшем тогда у христиан Иерусалима одном интересном обычае. Сообщает, что «в домах своих в великий четверг погашают они огонь, и с того времени нет огня ни в одном их доме». И так продолжается «дондеже снидет с небеси на гроб Господень огонь, и от огня того взимают и разносят в дома свои и держат во весь год огонь тот». Замечает, что Патриарха в Великую субботу в процессии к гробу Господню сопровождает многочисленная процессия. Следуют с ним «иноки и христиане, и епископы верные, и многие за ним игумены армянские со армяны, а за ними идут кофти [копты] и хабежи [абиссинцы], и мурины [сиро-яковиты], и несторияне, и прочая их ересь со своими попами». Патриарх Софроний «вниде один в предел Гроба Господня, … и сниде огонь с Гроба Господня яко же молния на патриаршу руку и на свещи. … Тут же на Гробе Господнем христианские кандила загорешася, а от латинских вер ни едино кандило загореся». И народ возжигает от того огня свечи, и «держит огонь тот во весь год в домах своих». Рук нисходящий огонь не жжет.

Будучи в Иерусалиме, пишет Трифон Коробейников, он «застал 13 обителей внутри города, многие из них уже пустыми».

Пересказывает предание о монастыре Архангела Михаила. Была в монастыре том «трапеза каменная, но турки разбили верх у трапезы той, и много лет стояла она без верха». Так вот, старцы Савина монастыря, Моисей да Мефодий, пришли в Московское царство, к «Царю и Великому князю Иоанну Васильевичу, всея России Самодержцу, и святейшему Митрополиту Макарию, моляше Государя, дабы дал им, убогим, что-нибудь на содержание трапезы». И царь повелел выдать им деньги. Приняв от царя милостыню, отправились они в Царьград. И вручили там «царю турецкому злата много, дабы им повелел верх у трапезы сделати, и даде им грамоту на сей счет к санчаку [управителю санджака]». И когда поправили они верх у трапезы, то «прибывший к ним санчак дьявольским навождением разъярился яростью великою на старцев» и повелел «верх у трапезы опять разбить». Старцы обратились с молитвой к Архангелу Михаилу. И в ту же ночь «в дом к санчаку, где он почивал с женой, пришел неизвестный человек, и, взяв его с ложа, удалился с ним из жилища санчака. Ни стража, ни слуги санчака не видели того человека во двор входящим и из него выходящим с ним. И наутро нашли они санчака перед воротами лежащим, убитым мечом. И решили, что убили его калугеры [монахи] за трапезу. И решили идти в их монастырь